Шрифт:
Leigh Bardugo
KING OF SCARS
Печатается с разрешения литературных агентств New Leaf Literary & Media, Inc и Andrew Nurnberg.
Grishaverse logo and Grishaverse monogram used on cover and spine with permission.
™ and © 2017 Leigh Bardugo. All rights reserved.
На обложке использованы изображения по лицензии Shutterstock.com
Copyright © 2019 by Leigh Bardugo
Jacket art © 2019 Leigh Bardugo. All right reserved.
Утопающий
1
Дима
Дима
Дима был младшим из шестерых сыновей, последышем. На свет он появился много после того, как доктор, посещавший деревню каждое лето, объявил его матери, что детей у нее больше не будет. «Нечаянная радость», – любила повторять мать, прижимая Диму к груди и ласково гладя по голове, когда остальные уходили работать. «Лишний нахлебник», – презрительно кривился старший брат Петр.
Балагуря друг с другом, братья попросту не замечали маленького, щуплого Диму, так же как забывали о нем во время жарких семейных споров. Вот почему тем осенним вечером, домывая в лохани плошки, оставленные ему братьями, зловещий глухой стук услыхал только он. Дима стал тереть еще усерднее, чтобы поскорее закончить и спрятаться под одеялом прежде, чем кому-нибудь придет в голову послать его за порог, в темноту. Ветер усилился и перешел в сердитый вой; Молния, дворовая собака, заскулила под дверью, выпрашивая объедки и теплый угол.
Ветки царапнули по стеклу. Мать вскинула голову, и вокруг ее рта глубже проступили скорбные морщинки. Женщина сурово сдвинула брови, точно собиралась наказать ветер, лишив его ужина.
– Зимы нынче приходят рано и долго не уходят, – промолвила она.
– Хм-м-м, – отозвался отец, – прямо как ваша мать, ребята.
Мать пнула его носком башмака.
На ночь она оставила за старой железной печкой кружечку кваса – подношение домашним духам, хранителям очага, которые присматривали за хозяйством и спали в теплом подпечье. Во всяком случае, мать в это верила. Отец лишь недовольно морщился, досадуя, что она зря переводит добрый напиток.
Дима знал: после того как все уснут, Петр выхлебает квас и умнет кусок медовой коврижки, завернутый в чистый холст. «Призрак прабабки тебе отомстит», – грозил ему Дима, но Петр лишь утирал губы рукавом и отвечал: «Призраков не существует, дуралей. Бабу Галину съели
Неожиданно оказавшись рядом, Петр больно пихнул младшего брата в бок. Дима часто гадал, не делает ли тот специальных упражнений, чтобы локти были еще острее.
– Слышишь? – спросил Петр.
– Не слышу я ничего. – У Димы упало сердце. Хлев.
– Там кто-то есть. Кто-то или что-то разгуливает посреди бури.
А, брат просто хочет его напугать.
– Не мели ерунды, – буркнул Дима, в душе испытав облегчение.
– Слушай, слушай, – не отставал Петр.
Порыв ветра сотряс крышу, в очаге взметнулся сноп искр. За гудением бури Диме почудился еще какой-то звук, далекий и пронзительный, похожий на вой голодного зверя или жалобный детский плач.
– Когда над кладбищем дует ветер, в могилах просыпаются маленечки, духи младенцев, умерших неокрещенными. Просыпаются и выходят на охоту. Крадут свежие души, чтобы в обмен выторговать себе пропуск на небеса. – Петр наклонился и ткнул Диму пальцем в плечо. – Они всегда забирают самых младших.
Диме уже исполнилось восемь, так что в эти байки он не верил, и все же его взгляд невольно скользнул к темному окну и залитому лунным светом двору, где ветер гнул и раскачивал деревья. Мальчуган вздрогнул. Он готов был поклясться: на миг, всего на краткий миг, там мелькнула тень, черное пятно размерами гораздо больше птицы.
Петр расхохотался и брызнул на него мыльной водой.
– Честное слово, ты с каждым днем становишься все дурнее! Кому нужна твоя жалкая душонка?
«Петр злится просто потому, что до твоего рождения младшим был он, – говорила Диме мать. – Постарайся быть к нему добрее, хоть с возрастом он и не поумнел».
Дима старался как мог, но порой ему очень хотелось хорошенько пнуть Петра под зад – чтобы брат почувствовал на себе, что такое унижение.
Ветер стих, и в наступившей тишине все отчетливо расслышали, как хлопают ворота хлева.
– Кто не запер хлев? – задал вопрос отец.
– Сегодня Димина очередь обходить двор, – невинно заметил Петр, и четверо остальных братьев, сидевших за столом, закудахтали, словно растревоженные куры.
– Я закрывал, – возмутился Дима. – Я крепко задвинул засов.
Отец откинулся на спинку стула.
– По-твоему, стук мне мерещится?
– Он, поди, думает, это призраки, – фыркнул Петр.
Мать оторвала взгляд от шитья.
– Дима, сходи запри ворота, – сказала она.
– Ладно уж, давайте я схожу, – притворно вздохнул Петр. – Всем известно, как наш Дима боится темноты.
Это проверка, догадался Дима. Отец ждет, что младший сын справится сам.
– А вот и не боюсь, – заявил он. – Сейчас пойду и закрою.
Не обращая внимания на довольную ухмылку Петра, Дима вытер руки, натянул кафтан и шапку. Мать протянула ему жестяную лампу.
– Беги скорей, – она подняла воротник кафтана, чтобы Диме не продуло шею. – А потом я посижу с тобой, расскажу перед сном сказку.