Король сыщиков
Шрифт:
— Может быть, и нет! Я все-таки прошу вас дать в мое распоряжение несколько человек.
Дежурный поворчал, но тем не менее исполнил просьбу Пинкертона и отрядил с ним троих полицейских.
— Если там ничего не произошло, пришлите людей тотчас же обратно! — крикнул он вдогонку, когда за сыщиком уже закрывались двери.
Дом номер пять по Габур-стрит оказался низеньким одноэтажным строением. Внутри него было тихо и темно.
Пинкертон громко постучал в дверь.
— Именем закона, отворите!
Все было тихо, ничего не пошевелилось;
Пинкертон подождал несколько мгновений, потом крикнул полицейским:
— Ломайте дверь! Мы должны войти и убедиться, все ли там ладно.
Двое дюжих полицейских уперлись плечами в хилую дверь, и она тут же подалась и с треском отворилась.
Сырой гнилой воздух пахнул в лицо вошедшим. Полицейские зажгли карманные электрические лампочки, и Пинкертон с револьвером в руке первый вступил в узкий, мощеный камнем коридор.
По левой стороне была дверь с привешенной грязной бумажкой, на которой было выведено: «Чарли Смит».
— Гм! — пробормотал сыщик. — Если тот негодяй и не Чарли Смит, то все же сведения об этом доме у него точные! Ну, а теперь посмотрим, что с Бетти Сипланд.
В противоположной стене тоже была только одна дверь, и Пинкертон решительно открыл ее. И едва вступив на порог, остановился пораженный.
— Значит, все же! — вырвалось у него.
Незнакомец, был ли он Чарли Смитом, или только назвался так, во всяком случае, не солгал.
Посреди убогой комнаты, на грязном полу, лежала, вытянувшись, старая, бедно одетая женщина. Голова ее плавала в луже крови. Увядшее желтое лицо с закатившимися неподвижными глазами производило страшное впечатление.
Пинкертон овладел собой и, подойдя к трупу, нагнулся.
— Женщине перерезали горло острым ножом, — констатировал он. — Нож лежит здесь же, возле тела. Никаких следов борьбы не видно, судя по всему, несчастная стала жертвой трусливого и коварного нападения, совершенного неожиданно… Оставьте ее лежать, и пойдемте на улицу.
Несмотря на поздний час, на улице перед домом собралась уже маленькая толпа, привлеченная появлением полиции.
— В этом доме совершено убийство, — сказал, обращаясь к собравшимся, Пинкертон. — Убита Бетти Сипланд. Нет ли среди вас кого-либо из ее соседей, кто мог бы дать о ней какие-нибудь сведения?
Одна старушка выступила вперед.
— Я могла бы, сэр!
— Ну так войдите со мною в дом!
Женщина нехотя последовала за сыщиком и, войдя, боязливо покосилась на лежащий на полу труп, который полицейские накрыли темным платком. Пинкертон начал допрос.
— Как вас зовут?
— Мери Петтерсон, сэр.
— Вы живете здесь, поблизости?
— В соседнем доме.
— Вы хорошо знали покойную?
— Очень хорошо, мы почти каждый день встречались.
— Как вы думаете, хранила ли она в этой комнате какие-либо драгоценности?
Старуха горько усмехнулась.
— Она была так же бедна, как и я! Иной день
— Странно. Итак, убийство не могло быть совершено из корысти. Но, возможно, у покойной были враги?
— Нет, врагов у ней не было, она никому не причиняла зла, никем не интересовалась, да к тому же была наполовину слепа и глуха.
— У нее не бывало гостей?
— Кроме меня, не бывало, сэр. Она всегда бывала одна.
— Вспомните хорошенько! Может быть, все же у неё кто-нибудь был, и вы об этом забыли?
— Нет, — уверяла старуха.
— Ну, а в каких была она отношениях с соседом из комнаты напротив?
— Со Смитом? Он переехал сюда всего несколько дней тому назад, и с ним она не вымолвила еще ни слова.
— Но она его знала?
— Думаю, что нет. Видела она плохо, а слышно его бывало редко: его же весь день не было дома.
— А вы видели этого Смита?
— Да, несколько раз.
— Как он выглядит?
— Это мужчина небольшого роста, лицо у него бритое и такое… хитрое, как мне кажется, сэр. Ходит он в клетчатом костюме, уже довольно потертом.
— Значит, это тот самый человек, который принес мне известие об убийстве. А как вы думаете, сударыня, он способен был совершить это преступление?
— Этого я не знаю! Я с ним слова не сказала, откуда же мне знать?
Сыщик отпустил женщину.
Затем он вошел в комнату, в которой жил Смит, но, кроме нескольких старых полуполоманных стульев, кресла да старого грубой работы стола, в этой комнате ничто не говорило о том, что она жилая.
Пинкертон прислонился к косяку двери и задумался, глядя прямо перед собой.
«Кто этот Чарли Смит? — думал он. — Зачем ему понадобилось извещать меня об убийстве и затем удрать по дороге в полицию? Если убийца он сам, то какого черта он пошел к сыщику доносить на самого себя?! На вид он не такой осел. Допустим, полиция его знает под другим именем, допустим, у него с нею старые счеты?.. Положим, он преступник, но не убийца, а просто мошенник. И, стало быть, убийство возмутило его до глубины души, но, боясь полиции, он не обратился к ней, а решился позвать меня?.. Когда же я заявил, что без полицейских на место преступления не пойду, Смит сбежал, решив, что дело так и так сделано, а ему лучше исчезнуть, не навлекая на себя неприятностей?»
Рассуждая таким образом, Пинкертон стал уже думать о Чарли Смите благосклоннее, но какой-то внутренний голос при этом упорно твердил ему:
«Черта с два, Нат! Это все не так просто. Здесь сокрыта тайна, и ты должен ее раскрыть, потому что тебе, похоже, бросили вызов! Отступишься — останешься в дураках!»
— Ладно! — проговорил сыщик. — Я разберусь с этим делом и непременно узнаю, какое отношение имеет к нему этот Чарли Смит!
Приняв такое решение, он опять позвал полицейских и вместе с ними начал подробный осмотр дома. Сперва они поднялись на чердак, но там в маленьких тесных каморках валялись лишь кучи старого хлама.