Король
Шрифт:
– Спорить готов, не чтил он Артура.
– Артур уже совсем было собрался идти на него войной, но я нашел козла – довольно элегантного чернобородого козла, – отчекрыжил ему бороду и отправил Риенсу в хрустальном ларце. Риенс пришил ее себе на мантию и давай всем рассказывать, что это борода Артура. Тешился так несколько недель, а потом мы слили историю газетке из тех, что поглупее, – кажется, „Новостям Мира“. Попала на первую полосу.
– Вы только поглядите, – сказал Роже. – Дерево,
– То-то мне музыка чудится, – сказал Ланселот. – Хоть я и не вижу исполнителя, а эта штука едва ли может сама на себе играть.
– А заметьте вот это, – сказал Роже.
– Самопомешивающийся котел, из коего исторгаются аппетитные запахи.
– Я чую сладкий укроп, – сказал Ланселот. – Кстати, напомнило: должен рассказать вам, что я открыл уникальное средство от тяжких телесных повреждений. Берете соль, речного илу хорошего качества и пчелиную мочу, натираете смесью увечье и держите так два дня. Как рукой снимает. Только пчелиную мочу собирать нудно.
– Этот лес просто кишит любопытной иконографией, – сказал Роже. – Вон деревья изображают огромную шахматную доску, и фигуры движутся сами собой, только они одного цвета по обе стороны доски – серебряные…
– Если вы быстро взглянете направо, увидите летающего красно-белого коня. Таких Владычица Озера любит отправлять тем, кто нуждается в лошади.
– А вот небольшой замок, выкованный из сияющей меди, – он вращается, так что войти в него затруднительно!
– Ну что, – сказал Ланселот. – Впереди я вижу солнечный свет.
– Поразительное место, – сказал Роже. – Высочайшего антропологического интереса. Как вы считаете, удастся ли обнаружить его еще раз?
– Разумеется, нет, – сказал Ланселот. – Таково абсолютное правило, касающееся подобных мест: их ни за что не отыщешь дважды. Как золото фей или могилу Мерлина. Многие находили могилу Мерлина один раз, обычно – где-нибудь в Шотландии, но дважды ее никому не удавалось отыскать. Да ни одному разумному человеку в общем-то и не захочется.
– Человек не желает, чтобы поиски завершались.
– Вот-вот. Например, я подумываю завести себе новые наручные часы. Последние десять лет подумываю. Куда бы ни заносили меня странствия, везде я рассматриваю в витринах часы. И уже видел множество превосходнейших моделей. Но стоит мне купить новые часы, и мне будет отказано в одном из самых приятных моих развлечений.
– Та же логика применима и к женам.
– Не будьте таким циником, – сказал Ланселот. – Не подобает доброму и достойному рыцарю.
– Повешенного видели? Вон там, сзади.
– Видел. И не собирался обращать на него ваше внимание.
– Повешен за ногу.
– Однако до сих пор жив, судя
– Полагаю, убийца или же иной злодей.
– Повешение обычно есть знак общественного порицания, – сказал Ланселот. – Но давайте же вернемся и спросим, что он натворил.
Рыцари приблизились к перевернутому вверх тормашками человеку, и сэр Роже потыкал в него острием своего копья.
– Добрый день, – сказал он. – Похоже, дела ваши обстоят ахово под этим Древом Знания. Есть ли тому какая ни на есть причина?
– Увы, – ответил Висельник, – я злобно притесняем теми, кто недолюбливает мою политику.
– И каковы должны быть аргументы, что приводят к столь сильному опровержению?
– Я – Уклонист, – сказал Висельник, – один из тех, кто верит, что лишь Уклон способен искупить всю пагубу этого мира.
– Уклонист, – сказал сэр Роже. – Это снимает с пряника всю глазурь, не так ли?
– „Снимает с пряника глазурь“, – сказал Ланселот. – Довольно образно. Так в Дагомее говорят?
– Нет, это я сам придумал, – сказал сэр Роже. – А могу ли я осведомиться, чем занимается Уклонист?
– Уклоняется, – сказал Висельник, – от всего, что творится. Чем бы ни увлеклось стадо, мы идем ему поперек – из принципа. Естественно, это не возбуждает к нам большой любви.
– Сдается мне, этот парень – вылитый локус злосчастия, – сказал Ланселот. – Лучше всего нам ехать своей дорогой, а его оставить воронам.
– Нет-нет, – сказал сэр Роже. – Так мы никогда ничего не узнаем. У него – интересная точка зрения. Мне кажется, нам стоит здесь помедлить, пока не распутаем все узлы, так сказать.
– Вероятно, я мог бы пуститься и в более сладостное рассуждение, – сказал Висельник, – если бы вы отвязали меня совсем.
– Этого мы не можем, – сказал сэр Роже. – Это будет нарушением должного процесса. То есть я предполагаю, что должный процесс имеет место иметься.
– Целые толпы должных процессов, – сказал Висельник. – И каждая рука принадлежит зарегистрированному избирателю.
– Должно вестись какое-то делопроизводство. – Сэр Роже отсутствующе озирался. – Приговор, апелляция, отклонение кассации…
Ланселот обхватил повешенного левой рукой и обрезал веревку.
– Грамерси! – сказал Висельник, растирая ногу. – Мои принципы быстро увядали. Мы, Уклонисты, бываем двух типов, – начал он. – Уклонисты и Уклонисты Истинные.
– Подозреваю, трактат окажется долгим, – сказал сэр Роже.
– Поглядите-ка, – сказал Ланселот. – На ноге у парня что-то написано.
– Скорее всего, след от веревки.
– Да нет, похоже на математическую формулу.
– Лучше срисовать. Может, что-то важное.