Король
Шрифт:
— Хитроумная рабыня! — фыркнул Аброгастес.
Но едва ли он мог догадаться, что сделали с Гутой его цепи и клеймо.
Их глаза встретились, и Аброгастес нахмурился.
— Имей в виду, речь идет о твоей жизни, — предупредил он.
— Даже зная это, я не смею танцевать без позволения моего господина.
— Здесь их много! — ответил Аброгастес, указывая на гостей за столами.
— Да, господин.
— Ты поняла? Ты должны танцевать для всех них.
— Да, господин.
Все взгляды устремились на Гуту.
— Ты
— Спасибо, господин, — ответила рабыня. Музыканты заиграли, и скованная страхом Гута, в глазах которой стояли слезы, начала танец — под враждебными и презрительными взглядами, среди тех, кто желал ей смерти.
Глава 9
— Значит, ваши расспросы под вымышленным именем и с полученными от меня документами дали такие результаты? — повторил Юлиан.
— Да, вернее, не дали никаких результатов, — подтвердил Туво Авзоний.
— Сходство, насколько я могу судить, просто поразительно, — задумчиво произнес Юлиан.
Между ними на мраморном столе лежала цветная миниатюра с изображением прекрасной голубоглазой и белокурой женщины. Миниатюра была тайно написана талантливым портретистом, каждая ее деталь была подробно обсуждена, портрет подвергся нескольким переделкам, согласно указаниям Юлиана, пока не было достигнуто поразительное сходство с оригиналом — женщиной, которую Юлиан видел на причале, при отлете «Нарконы».
— Я показывал портрет надсмотрщикам всех домов, где содержат рабынь в Лисле, в порту и во всех окрестных городах, — объяснил Туво Авзоний. — Разумеется, на свете существуют сотни белокурых рабынь, но, как я выяснил, ни один из надсмотрщиков не опознал женщину, изображенную на портрете.
— Вы рассказали о ее необычном поведении, о том, как она пыталась все время снять ножной браслет и обо всем прочем?
— Разумеется, господин, я сделал все так, как советовали вы. И все-таки рабыню никто не опознал.
— И вы не обнаружили никаких записей относительно обращения в рабство должницы с Майрона-VII, отвезенной на Инез-IV? — уточнил Юлиан.
— Кое-какие упоминания вряд ли могут относиться к этой особе, — ответил Туво Авзоний.
— А остальные девятнадцать женщин?
— По всем остальным имеются подробные отчеты — несколько взяты из местных домов, другие привезены с ближайших планет, о чем свидетельствуют документы.
— Таким образом, о ней одной не удалось найти сведений, — задумался Юлиан.
— Да, господин, — кивнул Туво Авзоний.
— Похоже, ее привезли незадолго до погрузки, — продолжал размышлять Юлиан.
— Видимо, да, — ответил Туво Авзоний. — Но разве это так важно?
— Нет, скорее всего нет.
— Кажется, господин взволнован? — осведомился Туво Авзоний.
— Нет, ничего, — покачал головой Юлиан.
— Может быть, хотите каны? — предложил Туво Авзоний, и
Туво Авзоний дважды звучно хлопнул в ладоши.
В комнате вскоре появилась прелестная, стройная, темноволосая женщина с обнаженными ногами, в короткой желтой шелковой тунике, подол которой был скошен от левого бедра. Ее шею обрамлял желтый эмалевый ошейник, желтые эмалевые браслеты охватывали предплечья и щиколотки. Женщина упала на колени перед Туво Авзонием.
— Каны, — приказал он.
Женщина поднялась и направилась к буфету, откуда достала флягу и бокалы.
— Странно, — задумчиво продолжал Юлиан. — За прибытием рабыни на Инез-IV было бы легко проследить: ведь ее должны были где-то зарегистрировать, измерить, снять отпечатки пальцев рук и ног и все такое прочее.
— Да, но некоторых рабынь удается провозить тайно, — заметил Туво Авзоний. — Как вот эту.
Опустив голову, женщина расставила бокалы на столе и осторожно наполнила их на треть. Она ни разу не взглянула на мужчин.
— Но с моей помощью, — уточнил Юлиан.
— Верно, — улыбнулся Туво Авзоний.
Женщина отнесла флягу в буфет и повернулась к Туво Авзонию.
— Встань на колени вот здесь, — приказал он, указывая место на циновке, где она не мешала, но на всякий случай находилась поблизости. — Опусти голову, — добавил он.
— Да, господин, — сказала она. Юлиан равнодушно разглядывал ее.
— У вас неплохая рабыня, — заметил он.
— Она прелестно сложена, — равнодушно согласился Туво Авзоний.
— Все-таки странно, — продолжал Юлиан, — почему та рабыня-блондинка не проходила регистрацию.
— Да, странно, — кивнул Туво Авзоний.
Внезапно Юлиан вскочил.
Туво Авзоний удивленно воззрился на него.
— Она не рабыня, — твердо произнес Юлиан.
Даже рабыня в желтой тунике испуганно отшатнулась, едва не упав, и тут же поспешно опустила голову.
— Но она должна быть рабыней… — растерянно произнес Туво Авзоний.
— Расспросите среди свободных людей — в гостиницах, в инсулах, при дворе, в ресторанах и банях.
— Как будет угодно господину, — ответил Туво Авзоний.
— Это работа Иаака! — зло процедил Юлиан.
— Что, господин?
— Прежде всего начните расспросы среди аристократов, — посоветовал Юлиан. — Послушайте, что вам расскажут о прекрасной белокурой женщине, красота которой могла вызвать зависть даже у рабынь. Расспросите патрицианок, даже высшего сословия, в особенности тех, к которым она могла обращаться в случае финансовых затруднений. Вероятно, она жила одна, ее отношения с родственниками были напряженными, и поэтому оказалась в неблагоприятных или сомнительных обстоятельствах, залезла в долги, имела затруднения, находилась под подозрением, была обижена кем-то — словом, вы понимаете: ее положение должно было быть не из легких. Возьмите портрет.