Королев
Шрифт:
Королев положил трубку и окинул довольным взглядом присутствующих:
– Побольше бы таких, как Яздовский. Смелый экспериментатор, прекрасный организатор и бесконечно предан идее полета человека в космос.
– Кажется, все собрались, Сергей Павлович. Может, перейдем к спутнику? – заметил Пилюгин. В кабинет вошел помощник Королева.
– Извините, Сергей Павлович. Еще одна информация из заграницы.
– Спасибо. Шелуху разную не собирайте. Отнесите в кабинет. Только самое важное.
Помощник вышел. Сергей Павлович обратился к Ивановскому:
– Самую
– Все работы по второму спутнику идут точно по графику. Отступлений от проекта нет, – доложил конструктор. – Установка приборов для изучения Солнца в ультрафиолетовой и рентгеновской областях спектра иа борту спутника закончена. Цилиндрическая кабина для подопытного животного выдержана в строгих размерах: длина восемьдесят сантиметров, а диаметр – шестьдесят четыре. За пределы предусмотренного веса также не вышли. Общая масса – животное, аппаратура, источники тока – порядка полутонны. Сейчас мы вместе с конструкторами и медиками еще и еще раз испытываем все системы жизнеобеспечения. Думаю, что в конце октября спутник и «пассажира» – собаку можно вывозить ва космодром.
...Время приближалось к шестнадцати. Крупный осенний дождь застучал в единственное окно небольшого кабинета Королева. Стало темно. Сергей Павлович включил настольную лампу и тут обратил внимание на листки бумаги, принесенные помощником во время совещания. Придвинул их к себе. Достал очки, круглые, в золотистой оправе, протер их кусочком замши и стал читать. Недочитав и половины, взорвался:
– Вот сволочи! – и, скомкав бумагу, хотел было выбросить ее, но передумал. Расправив, еще раз прочитал:
«Советский спутник поднялся в космос на плечах немецких ракетчиков»-. «Ишь ты, что придумали, – возмутился Королев. – Увезли к себе в США несколько вагонов готовых „Фау“, всю техническую документацию. Прохвосты! Другого слова нет. Прихватили большие сотни специалистов вместе с Брауном... Прозавосты. Не могут смириться с мыслью, что мы первые. Ну, ничего, мы им еще покажем. Заставим понять, что мы впереди всех в о&воении космосЖь Прохвосты. Как будто заявление Оберта не читали»"
Сергей Павлович так разволновался, что почувствовал боль в сердце, поискал в карманах валидол и не нашел. Нажал кнопку, вызвал секретаря. Встретил ее просьбой:
– Антонина Алексеевна, у вас найдется валидол?
– Что с вами, Сергей Павлович, может, вызвать врача?
– Нет! Не надо!
Положив таблетку под язык, немного успокоился.
– Вот эту бумагу прошу, Антонина Алексеевна, дать почитать всем моим заместителям, начальникам отделов и вернуть мне. Если можно, стакан чая, покрепче.
– Хорошо, Сергей Павлович.
Принеся стакан чая и поставив его на стол, Антонина Алексеевна заметила, что Сергей Павлович уже обрел хорошее настроение, передала ему листок бумаги, сообщив: «Тут стихи Толи Щербакова, которые вы просили».
– Ну-ка, ну-ка! – оживияся Королев. – Давайте почитаем, что пишет наш антенщяк, – и отел читать вслух: – «Скоро запуск! Мы твердо верим, в цех входя в пятьдесят седьмом. Этот год мне забыть едва ли, сколько яркого было в нем». А ведь совсем неплохо.
Глава вторая
Луна и планеты
Вопрос вопросов. Космолет или корабль? Да разве такое возможно? Окрыленный партией.
В конце октября 1957 года С. П. Королев выехал на космодром. Начался завершающий этап подготовки к запуску второго искусственного спутника Земли. Он весил ровно в шесть раз больше космического первенца. На его борту разместилась кабина для путешествия в ней собаки по кличке Лайка. Предшественницы ее уже совершали «прыжки» в космос на высоту 200 километров и оказали большую услугу ученым и исследователям космоса. Но не было данных о том, как поведут себя живые существа в длительной невесомости. Это был вопрос вопросов. От решения его зависело – быть в ближайшие годы пилотируемому полету в космическое пространство или нет. Поиском ответа по просьбе Королева несколько лет занималась группа ученых, представлявших различные направления формировавшейся космической биологии и медицины: О. Г. Газенко (физиология), А. М. Ге-нин (гигиена), Е. М. Юганов (вестибулярный аппарат), А. Р. Котовская (перегрузки), А. А. Гюрджиян (радиация) и другие.
Лайка должна помочь выбрать правильный путь. Сергей Павлович не раз заходил в институт, где готовили к полету собаку. Снова и снова требовал от специалистов проверки всех систем жизнеобеспечения животного и каждый раз спрашивал:
– Надежны ли средства радиотелеметрии? Мы должны знать все о состоянии Лайки на всех этапах полета и особенно в условиях невесомости. Достаточно ли хорошо она подготовлена?
– Не волнуйтесь, Сергей Павлович, – убеждал Королева О. Г. Газенко, руководивший подготовкой первой путешественницы в космос. – Она наилучший экземпляр из всех, что мы имеем. Думается, она оправдает наши надежды.
Утром 3 ноября 1957 года состоялся старт второго спутника. Наблюдения за Лайкой продолжались полные семь суток.
После завершения полета физиолог доложил В. П. Королеву о его итогах.
– Перегрузки на долю Лайки выпали значительные. Сердце сокращалось 260 раз в минуту. Анализ электрокардиограммы не показал существенных изменений в сердечной мышце, хотя частота сокращений превышала исходные данные в четыре и более раз. Полет от старта до выхода на орбиту животное перенесло, скажем, неплохо.
– Значит, «неплохо», – повторил Королев. – А как собачка отнеслась к невесомости, Олег Георгиевич?
– Сейчас трудно сделать окончательный вывод. Тем не менее на протяжении всего полета в организме животного не наблюдалось стойких патологических изменений.
II пульс, и частота дыхания пришли вскоре в норму. Лайка вела себя спокойно. Ела, пила, все как на Земле. Это пока главный итог: животное жило, дышало, билось его сердце, функционировал мозг.
– Вы сказали «пока»? Как надо понимать это «пока»?
– уточнил Королев.