Королев
Шрифт:
– Вы наверняка слышали о Марсе и его спутниках Фобосе и Деймосе. Существует гипотеза, будто они полые внутри, а значит спутники – искусственные. Если она верна, стало быть, на Марсе некогда существовала высокая цивилизация, и остатки ее, по всей видимости, сохранились. Человек должен там побывать.
– Это невозможно, Сергей Павлович! – обязательно сомневался кто-то.
– Не переношу слова «невозможно». Мы с вами работаем в таких областях, где оно должно быть запрещено. Ведь оно только мешает делу, но ничего не объясняет. Достигнуть Марса, высадиться на его поверхность и благополучно вернуться – это сложнейшая научно-техническая задача, содержащая тысячи трудных частных задач. Очень хочется установить, действительно ли спутники
7
Советские и американские ученые посылали вслед за Королевым не одну станцию к Марсу и на Марс. Однако ответ, была ли жизнь на планете, не получен. Гипотеза же об искусственном спутнике не подтвердилась.
– Одно дело, Сергей Павлович, послать автоматическую станцию весом меньше тонны, над которой мы сейчас работаем, другое – сложнейший робот, а тем более пилотируемую лабораторию, и с ее помощью провести исследования, о которых вы говорите, – возражал кто-то.
– Да, понадобится новая мощная ракета. Пока есть только эскизные проработки. Нет необходимых двигателей, но они будут. Марс потребует кораблей весом в сто и более тонн. Но все это будет. Я твердо убежден. А пока используем испытанную «Молнию». Думаю, что впряженные в нее шестьдесят миллионов лошадиных сил доставят наши первые «Марсы» к месту назначения. Но пока все дальнейшее только мечты.
1961 год. Сергей Павлович считал его едва ли не самым удачным в своей жизни. Полеты Гагарина, Титова, успешный запуск четырехступенчатой ракеты типа «Молния» с автоматической станцией «Венера-1», вторичное присвоение ему звания Героя Социалистического Труда «за особые заслуги в развитии ракетной техники».
Все ладилось, спорилось. Много задумок у Главного конструктора, и хотелось надеяться, что скоро они получат путевку в жизнь.
Осенью того же года в зале заседаний конструкторского бюро Королева появилась геологическая карта Луны – подарок Сергею Павловичу от ленинградского ученого А. В. Хабакова. Он составил ее на основании данных, полученных в результате астрономических наблюдений лунной поверхности. Карта очень нравилась Королеву. Встречаясь с учеными-астрономами, он подводил их к карте и любил повторять: «Скоро проверим, насколько она точна. Луна – будущий космодром и гигантская сырьевая база для землян...»
А вскоре порадовали прибористы, разрабатывающие установку «искусственное сердце». К концу года они передали в институт хирургии опытные образцы поляро-графа – макет искусственного сердца и некоторые инструменты, созданные совместными усилиями инженеров, медиков и рабочих.
В конце 1961 года начал работу XXII съезд партии. Делегатами иа партийный форум ученые-коммунисты послали людей, вложивших свой труд, энергию, талант в достижения отечественной космонавтики. Среди них С. П. Королев, М. В. Келдыш, В. П. Глушко, М. К. Янгель, другие ученые, космонавты Ю. А. Гагарин, Г. С. Титов.
В один из дней работы съезда Сергей Павлович встретился с М. К. Янгелем. Разговор как-то не получился. За минувшие годы он многое успел. Созданная под его руководством ракетно-космическая техника получила одобрение. Свидетельство тому – второе присвоение звания Героя Социалистического Труда. Нет, Королев не ревновал, а где-то в тайниках души даже гордился, что Янгель окончил ракетную «школу» НИИ, в которую вложен и его, Главного конструктора, многолетний опыт. Но именно этого больше всего не хотел признавать сам «ученик». Вот и сейчас, при встрече, Сергей Павлович почувствовал какую-то внутреннюю неприязнь «ученика» к своему «учителю». Какая тому причина? Ответа Королев не находил. Не кто иной, как он, оценил организаторские и инженерные
После встречи с Янгелем Сергей Павлович пошел в зал заседаний и сел на свое место. Настроение его испортилось. Он пытался было сосредоточиться на выступлениях делегатов, но не мог. Мысленно вернулся к встрече с Янгелем: «Крепко ты мне нервы потрепал, Кузьмич, в те годы... Я бы на твоем месте спасибо сказал коллективу НИИ за опыт и знания, что получил у нас. Кем ты пришел к нам в мае 1950 года? В лучшем случае авиационным конструктором, не построившим ни одной собственной машины, – рассуждал сам с собой Королев, – а ушел из НИИ в июне 1954 года ракетчиком. Но, признаю, талантом тебя бог не обидел...»
Раздумья Королева прервало выступление М. В. Келдыша, недавно избранного президентом АН СССР и лишь немногим известного под именем «теоретика космонавтики». Под аплодисменты съезда Мстислав Всеволодович сказал, что дальнейшие успехи ракетной техники приведут к новым выдающимся достижениям в овладении космосом. Автоматические беспилотные станции и космические корабли с человеком на борту будут проникать все дальше в космическое пространство и к планетам. Это не только позволит науке сделать громадные шаги на пути проникновения в тайны мироздания, но и создаст возможности для утверждения власти человека над природой.
Глава третья
Один замысел дерзновеннее другого
В ознаменование подвига. Надо накапливать опыт. А если многоместный? Рандеву на орбите.
Советское правительство приняло решение об установлении в Москве монумента п ознаменование выдающихся достижений отечественной науки в изучении и освоении космического пространства. Первое место ва открытом конкурсе занял проект архитекторов М. О. Бар-ща, А. Н. Колчина и скульптора А. П. Файдыш-Кранди-евского.
Сергей Павлович ознакомился с проектом. Кое-что ему в нем не понравилось, и он предложил встретиться с авторами монумента. Вскоре встреча состоялась, и Королев высказал творческой группе свои пожелания:
– Много инженерии. Хотелось, чтобы композиция «Космос» явилась произведением большого искусства. В ней документальность, мне думается, инженерная идея, архитектура обязаны органически слиться воедино. Одним словом, на первый план – художественную образность. Она в проекте заложена... Но требует особой выразительности.
Через несколько месяцев после обычного делового разговора с М. К. Тихонравовым Сергей Павлович спросил профессора:
– Вы не очень заняты завтра, Михаил Клавдиевич?
– Да как всегда.
– Звонил скульптор Файдыш – это один из авторов обелиска «Космос», – приглашал к себе в мастерскую. Он хочет показать лепные этюды портрета Циолковского.
– Охотно составлю вам компанию, Сергей Павлович.
Деревянный дом и мастерская Файдыша находились недалеко от станции метро «Сокол». Андрей Петрович встретил гостей у дома. Разделись, прошли в мастерскую. На вошедших с разных сторон смотрели скульптурные портреты Циолковского. Сергей Павлович и Михаил Клав-диевич очень внимательно рассматривали вылепленные из глины этюды головы Константина Эдуардовича.