Королев
Шрифт:
Соперник был серьезным, поэтому у Королева и его соратников времени, как всегда, оставалось в обрез.
Сергей Павлович верил в успех. «Надо трудиться с умом, – очень часто повторял он, – и тогда удача обеспечена. И русский первым будет в космосе». И делал для этого все возможное.
На следующей неделе Главный созвал совещание по тормозной установке. Сообщив о необходимых доделках системы жизнеобеспечения космического корабля, Королев перешел к основной цели совещания.
– Пора окончательно выбрать оптимальную тормозную систему. Долго топчемся на месте. Предложений много, но ни одно пока не удовлетворяет всем требованиям. В годы войны я работал над АРУ –
Как только С. П. Королев кончил свою мысль, ему задали вопрос:
– А может ли в космосе работать обычный ракетный двигатель?
– Не знаю; если невесомость будет нашим помощником... Скорее всего понадобится специальный двигатель. Но не устаю повторять – не изобретать "колеса Надо искать смежников-специалистов.
Выбор пал на КБ А. М. Исаева, с военной поры успешно занимавшегося жидкостным ракетным двигателестроением, в том числе и для ракет Королева. Того самого конструктора, который вслед за королевским ракетопланом участвовал в создании первого реактивного самолета-истребителя БИ. А через день Королев поехал к конструктору.
– Двигатель по габаритам, Алексей Михайлович, должен быть громоздким, – попросил С. П. Королев. Тяга, по нашим расчетам, тоже не велика. Главное надежность, возможность включить его в условиях космического полета в любой момент.
– Сергей Павлович, вы же знаете, топливные баки невозможно заполнить полностью, всегда остается газовый «пузырь». В обычных условиях это не опасно, но в невесомости... Как себя поведет «пузырь», неизвестно. Не изменит ли он движения горючего. Вы понимаете, в этом случае двигателе может закапризничать и корабль надолго станет пленником орбиты. Так что задачка ваша со многими неизвестными.
– Верю, справитесь, вы же специалист. И не плачьте мне в жилетку. Если не вы, то кто же?
Как ни важен первый космический полет человека, сколько бы сил и энергии он ни отнимал у Главного, но о Луне, соседке Земли, он не забывал ни на минуту, да и о пилотируемом полете на нее – тоже. И по лунной программе работы велись по строгому графику.
И вот свершилось.
2 января 1959 года первое рукотворное небесное тело – автоматическая станция «Луна-1», – стартовав в сторону вечного спутника Земли, навсегда вышло из поля земного тяготения.
За рубежом не ожидали такого успеха Советского Союза. Многие отказывались верить, что СССР располагает столь мощной ракетой. Ведь для того, чтобы вырваться из плена Земли, ракета должна пролетать 11 километров в секунду, на три километра больше, чем та, что выпесла на орбиту первые спутники.
И все же где-то произошла ошибка и первый «Лунник» не достиг Луны, а промчался в непосредственной близости от нее, вышел на околосолнечную орбиту, действительно став первой искусственной планетой нашей Солнечной системы. Хотя конечная цель и не была достигнута, аппаратура станции передала во время полета уникальные данные о радиационном поясе Земли и космическом пространстве. Новый эксперимент советских ученых получил всеобщее "признание и вошел в историю космонавтики как начало межпланетных сообщений. И если первый эксперимент по достижению Луны удался де совсем, то трехступенчатая
1959 год вообще начался для Королева удачно. Коммунисты Московской области в числе немногих других выдающихся ученых избрали Сергея Павловича делегатом на XXI съезд партии.
...И. В. Курчатов, С. П. Королев, В. П. Глушко неторопливо шли по Георгиевскому залу Большого Кремлевского дворца. Гигантские люстры, спускавшиеся из глубины сводчатого потолка, заливали светом делегатов съезда, высвечивая на стенах названия воинских частей, отличившихся в Отечественной войне 1812 года. Ученые обсуждали сегодняшнее выступление .министра обороны СССР, маршала Р. Я. Малиновского, похвалившего ученых-атомников и ученых-ракетчиков. Такие слова прозвучали впервые с самой высокой трибуны страны.
– Маршал прав, что еще раз напомнил любителям военных авантюр о боевой советской ракетной технике, – заметил Глушко.
– Да, ученые свою главную задачу выполнили, – по привычке поглаживая преждевременно поседевшую редкую бороду, с удовлетворением сказал Курчатов, скорее себе, чем коллегам. – Теперь перед нами задача помер два – вернуться к первой идее, как можно шире использовать ядерную энергию в мирных целях. Вы знаете, целесообразность этого доказана первыми атомными силовыми установками. Дает ток первая промышленная атомная электростанция. Скоро взломает льды Северного Ледовитого океана атомоход «Ленин».
С. П. Королев и В. П. Глушко молча слушали Игоря Васильевича, к которому они относились с исключительным уважением.
– Нет, вы только вдумайтесь, друзья! – словно убеждая их, увлекся Курчатов. – При ядерном расщеплении – то есть делении только одной тонны урана-200 выделяется столько же энергии, как при сгорании двух миллионов тонн угля. Это же чудо, чудо нашей цивилизации!
С. П. Королев улыбнулся и в тон Курчатову сказал раздельно, чуть не по слогам:
– Управляемая термоядерная реакция должна позволить получить энергию не за счет деления редких элементов урана и тория, а за счет образования гелия из широко распространенного в природе водорода.
– Верно, верно! – удивленно вскинув вверх брови, откликнулся физик.
А Королев в том же духе продолжал:
– Успешное решение этой труднейшей и величественной задачи навсегда сняло бы с человечества заботу о необходимых для его существования на Земле запасах энергии. – И, весело рассмеявшись, добавил: – «Академик Курчатов. Двадцатый съезд партии».
– Ну и память! Дословно все помнит! – не без восхищения воскликнул Курчатов и, обняв друзей за плечи, доверительно сказал: – Природные ресурсы нашей Земли не бесконечны. А как мы их тратим? Электростанция мощностью в каких-нибудь полмиллиона киловатт требует в год сто тысяч вагонов угля. А урана – всего несколько вагонов.
– Я мечтаю о силовой атомной установке и для ракет еще с 1945 года. Как, наверное, пора эти мечты воплощать, Игорь Васильевич? – спросил Сергей Павлович.
– Думаю, – и весело, чуть посмеиваясь, Курчатов взглянул на Глушко. – Придется тогда, Валентин Петрович, ваше конструкторское бюро закрывать.
– Зачем торопиться? Моим жидкостным атомные не конкуренты, а помощники.
– Вот как?
Раздался звонок, приглашая делегатов на заседание.
– Еще немало скептиков, – мрачно сказал Глушко, – не сразу перешагнешь. Кажется, есть первый спутник, послали ракету к Луне. Вторая космическая скорость, Одиннадцать километров в секунду. И все еще идут споры. «Надо» и «не надо».