Королева Замбы

Виктор Хассельборг потянул за вожжи и скомандовал своему айе:

– Хао, Фарун!

В ответ Фарун повернул голову, укоризненно посмотрел на хозяина и только после этого сдвинулся с места. Колеса повозки захрустели по гравию новуресифийской дороги.

– Давайте ему больше свободы, сеньор Виктор, – посоветовал сидящий рядом Руиш. – И постарайтесь не говорить с ним в таком резком тоне: это задевает айю.

– Черт возьми! Неужели эти животные и впрямь настолько чувствительны?

– Да.

Местные жители, например, тщательно следят за своими интонациями при обращении к ним.

Мерный цокот шести копыт айи вместе с болтовней Руиша убаюкали Хассельборга, и он погрузился в размышления.

Виктор представил себя со стороны и чуть улыбнулся: да, ему далеко до героя из какого-нибудь комикса. Это там Супермен в красно-синем трико прилетает на собственной ракете, вооруженный лучевым пистолетом, и моментально побеждает всех врагов. На нем же – дурацкий туземный килт* [1] , средство передвижения – четырехколесная колымага, а из оружия – меч.

А началось все несколько недель тому назад (по субъективному времени), когда Хассельборг, затягиваясь предложенной ему дорогой сигаретой, изучал нового клиента. Клиент, богатый текстильный фабрикант Юсуф Батруни, казался человеком дружелюбным и весьма щедрым, хотя и склонным к излишней сентиментальности. Наконец Виктор спросил:

– Так почему вы думаете, что ваша дочь улизнула с Земли?

Фабрикант колыхнул брюхом и шумно высморкался. Воображение живо нарисовало Хассельборгу орды микробов, вылетающих из ноздрей собеседника, и Виктор немного отодвинулся.

– Прежде чем исчезнуть, – сказал Батруни, – она несколько месяцев подряд твердила о межпланетных перелетах, запоем читала книги об этом. Ну, знаете, «Планета романтики», «Месть марсианина» и тому подобная чушь.

Хассельборг кивнул:

– Продолжайте.

– Денег на такое путешествие у нее хватало. Боюсь, я высылал ей слишком много. Неопытная девушка, одна в Лондоне, всяческие соблазны... Но она – единственное, что у меня осталось, поэтому, конечно, я баловал дочь, – он печально пожал плечами.

– Вы считаете, что она с кем-то сбежала?

– Что вы имеете в виду?

– Что вы предполагаете: она с кем-то сбежала. И этот «кто-то» – отнюдь не какая-нибудь тетя Сюзи.

– Я... – Батруни нахмурился, но совладал со своими чувствами. – Извините. Дело в том, что мы, левантийцы, очень щепетильно относимся к чести своих дочерей, поэтому ваш вопрос сперва оскорбил меня. Но, к сожалению, придется ответить «да». Я полагаю, что она с кем-то сбежала.

Хассельборг цинично улыбнулся:

– Левант гордится своими девственницами так же, как Египет – своими пирамидами. Но, вероятно, их не следует рекламировать. Кого вы подозреваете?

– Не знаю.

– Тогда

откуда же вы знаете, что без мужчины не обошлось?

– Догадываюсь по некоторым мелочам, ничего определенного. Приехав последний раз в Лондон, я спросил у дочери про ее новых знакомых. Она перевела разговор на другую тему. А раньше я узнавал малейшие подробности внешности и поведения любого ее приятеля, даже если меня это не очень интересовало.

– Но никого конкретно вы не можете назвать?

– Нет, только общие подозрения. Вы – сыщик, вы и наведите справки.

– Наведу, – пообещал Хассельборг. – Сперва обыщу ее квартиру, а потом запрошу в Барселоне списки пассажиров всех космических кораблей, стартовавших за последний месяц. Под вымышленным именем ваша дочь, безусловно, улететь не могла, так как отпечатки путешественников сверяются с Центральной европейской картотекой.

Батруни задумчиво глянул в окно, и его профиль с характерным левантийским носом предстал во всей красе. «Такому слону остается только водрузить на спину паланкин, и он идеально впишется в цирковое шествие», – оценил массивного клиента детектив. Фабрикант повернулся:

– Хорошо. На расходы не скупитесь, а, как только выясните, где она, немедленно отправляйтесь следом.

– Минуточку! – остановил его Виктор. – Подобная экспедиция на другую планету требует тщательной подготовки: необходимо специальное снаряжение, особые тренировки...

– Немедленно! Ближайшим рейсом! – прервал Юсуф, возбужденно жестикулируя. – Мы не можем сидеть сложа руки! Скорость важнее всего, и за нее я плачу премиальные. Вы слышали поговорку о ранней птичке, мистер Хассельборг?

– Да, но я также слышал и о раннем червячке, который попался ей на завтрак. Вот о его участи все как-то забывают.

– В моем положении ваши шуточки неуместны. А если вы не желаете поторопиться, то я обращусь...

Батруни закашлялся. Хассельборг задержал дыхание, давая микробам улечься, а затем успокоил клиента:

– Ну-ну, заверяю вас, что не стану терять ни минуты. Ни микросекунды.

– Да уж, это и в ваших интересах. Если же вы привезете мою Джульнар... э-э... в целости и сохранности, то ваш гонорар повысится еще на пятьдесят процентов.

– Мистер Батруни, я понимаю, на что вы намекаете. Однако вынужден вас огорчить: я умею выслеживать беглецов, но не могу разбитое сделать целым, равно как и собрать Шалтая-Болтая* [2] .

– Значит, вы уверены, что моя дочь уже... потеряла невинность?

– Надежда на это примерно такая же, как на то, что ирландец откажется выпить поднесенный ему стаканчик. Я сделаю все, что в моих силах.

– Хорошо, – заключил фабрикант. – Кстати, мистер Хассельборг, вы говорите не как лондонец. Вы швед?