Королевна
Шрифт:
– Вы понимаете достаточно много для обычной леди, – ответил он, принимая перчатку, и при этом, словно случайно коснувшись ее руки.
– Да вы проходите, Дорогая, проходите, сегодня вы моя гостья. Сегодня это займет больше времени, и на глазах ничего не стану делать.
– Как угодно, – покорно ответила она и подошла к бархатному креслу у стола. На столе был накрыт ужин на двоих – вино, виноград и сыр, запеченная рыба и целая утка с румяной соблазнительной корочкой.
– Я налью выпить, Дорогая.
Леди замахала руками.
– Не стоит, я не буду…
– Я не спрашивал согласия.
И
– Пейте. Это дурной тон – отказывать хозяину.
Он осушил бокал залпом, леди вздохнула и сделала один маленький глоток.
– Прекрасное вино, – неожиданно для себя похвалила она. Оставив её с вином и ужином, Тонкс отошел в другую комнату, не забыв взять перчатку.
Чародей надел её на руку и ощутил силу, бушующую внутри, она не желала подчиняться и билась, сопротивлялась, и через мгновенье одержала верх над Чародеем – начала впитывать его силу в себя. Скинув магический «насос», Тонкс был поражен. Он прежде не видел такой мощи, и мощь была наполовину лишь человеческой – звериная, природная сила клокотала в ней. Подчинить бы себе эту невероятную энергию – вот новая сладкая мечта, но пока это не представлялось возможным. Пока. Чародей подумал, что питомец, и хозяин – сын аппетитной леди – не простые «штучки», и сокол кажется совсем иной силой, не безобидной заколдованной кем-то птичкой. Но его мучало что-то еще, червячок сомнений рос в сердце: кто-то третий участвует в этом, вольно или невольно. Настроиться на «волну» птицы оказалось очень сложно – несколько лет без активной практики давали о себе знать. Леди уже допила свой четвертый бокал и даже не побрезговала скушать две виноградинки – ей стало скучно и любопытно, взгляд её то и дело останавливался на приоткрытой комнате, погруженной во мрак и тишину.
Под руками чародея пульсировал энергетический сгусток. Собрав себя всего, всю силу его магии в этот сгусток, он на целую минуту превратился в «глаза» Сокола и видел то, что сейчас видел он.
А видел Эрмон приближающийся магический купол, в нем светился маленький мирок. Подлетев ближе, купол стал прозрачным, пропуская сокола, аккуратно сомкнувшись следом. Соколиные глаза увидели девушку. Затем связь с птицей угасла, Тонкс свалился на пол, напугав леди высунувшейся в проем почерневшей рукой.
– Он прилетит, верно? – Вслух спросила Ая у проходящего мимо ежа. Тот фыркнул нечто похожее на «ну-ну» и потопал дальше. Девушка села на любимую скамейку. – Хотя какой в этом смысл, все равно я отсюда никуда не денусь…
Сокол прилетел. Ая уже приготовилась обращать его в человека, но тот вспорхнул и уселся подальше, на куст.
– Не хочешь? – Проговорила девушка. – Но я все же принесу тебе одежду. Она ушла в дом, а когда вернулась, перед ней стоял Ромэн в своей одежде, он казался еще выше и крепче, чем она запомнила его в прошлый раз.
– Ого, но как ты…
Вместо слов он притянул девушку к себе и впился в нее долгим поцелуем, сжимая ее в своих объятьях. Нет смысла больше откладывать то, что хотел сделать давным-давно, подумал парень, он был опьянен ею, он чувствовал, что она – сама любовь, прямое её
Ая не ожидала такого упрямого напора, и тоже растворилась в этом поцелуе, на одно мгновенье открыв свое сердце.
– Я не могу без тебя, – прошептал он, – я не могу без тебя…
– Но я заперта в этом мире, нет никакого будущего. – Сразу ответила девушка.
Ромэн посмотрел в ее глаза. Он был спокоен и уверен в правильности всех своих действий, не то, что в первые разы: застенчивый и растерянный.
– Мы придумаем, как решить эту проблему. Ая, я хочу быть с тобой, чего бы это не стоило.
Королевна поверила ему.
– Но у меня тоже есть некие… проблемы. Там, дома, – он махнул рукой в сторону. – Только не отсылай меня отсюда, хорошо? Нам нужно о многом поговорить сегодня.
– Я не знаю, как работает твоя сила, но думаю, что с рассветом ты все же должен быть дома. Рисковать последствиями слишком опасно.
– Но до моего рассвета еще далеко, я сам обращусь, я научился.
Он держал её за руку и не мог отвести взгляда. Желание повторить поцелуй нарастало в молодом сердце. Он коснулся ее губ, но она чуть отклонилась, улыбнувшись.
– Что у тебя дома?
Ромэн рассказал о матушке и упомянул об отце.
Про подозрения матери Ая сказала, что это неизбежно, перемены в поведении слишком заметны, попросила подыграть: несколько дней лучше не тревожить сокола, «потерять интерес» к нему, сходить на бал, заинтересоваться какой-нибудь дамой, для отвода глаз.
– Но мне не нужен никто, – горячо возразил парень.
– Ты выдашь нас, если не сдержишься, – усмехнулась Ая. – Ты уверен, что никто не знает про твои способности?
– Нет, никто. И знаешь, я подумал, что без сокола я ведь могу приходить во снах – могу прийти к твоим родным, только скажи, где и кого искать.
У Аи затрепетало сердце. Связаться с мамой и папой – похоже на сказку после стольких лет.
– Ты правда сможешь? Я… я и мечтать об этом не могла.
– Я постараюсь. Но если не смогу во снах, то что мне мешает поехать в твой родной город и поговорить с ними лично?
Ая едва дышала от эмоций, слезы выступили из глаз, она прижалась к нему и почувствовала легкость: как непривычно было сложить с себя груз.
Ромэн чуть улыбнулся и подумал про себя: «я все сделаю правильно, отец».
До заката они не могли оторваться друг от друга, не могли передать всю нежность и те чувства, что зародились в сердцах, одними лишь касаниями и поцелуями, а хотелось большего, они зашли в дом и упали на кровать, Ромэн в миг скинул одежду, Ая смущенно расстегивала по одной пуговке на платье.
– Я пьян тобой, – прошептал парень, зарываясь губами в ее волосы, – ты чудесная…
Девушка отстегнула «верхнее» платье и осталась в полупрозрачном, исподнем облегающем белом платье до колен. Ромэн обхватил её за талию и закружил по комнате. Она смеялась, а он не отпускал и целовал её, целовал шею, плечи, руки… Когда дурашливые легкие поцелуи стали переходить в страстные и настойчивые, они вновь вернулись на кровать. Парень навис над ней, как скала: он был прекрасно сложен, со смуглой кожей и рельефными мышцами, высокий, крепкий и сильный, но в то же время нежный и осторожный.