Королевский путь
Шрифт:
Он был хитер, но попал в ее сети очень просто. В прошлом он никогда не поддавался на женские мольбы. Женщины сами шли за ним. Он равнодушно оставлял их в рыданиях, а они умоляли его вернуться. Он должен был почувствовать, что Анна — необычная женщина.
— Французы, — сварливо произнес он, — ревностно придерживаются этикета. Моя королева находится при их Дворе. Я должен думать о будущем.
— Я тоже, — притворно смущаясь, произнесла она. — Ведь это — наше будущее.
Но Анну, в ее состоянии, перспектива путешествия через всю Фландрию просто пугала. Она понимала, что он не женится на ней, пока они не доберутся до Шотландии. А брак
Он продолжал уговаривать ее остаться во Фландрии, пока он один побывает при французском Дворе, и она в конце концов согласилась.
Ее прощание было нежным, но с предостережением, и сейчас Джеймс вспомнил о нем.
— Не думай, что я — женщина, которую легко взять и бросить. Если ты так думаешь, Джеймс Хепберн, ты не знаешь Анну Тродзен.
Это для него урок на будущее. Но он не мучился угрызениями совести и был не из тех, кто задумывается о будущем. Он полагался на естественный ход событий. Он был в стольких передрягах, когда стоило действительно побеспокоиться. Джеймс слишком часто встречался со смертью, чтобы теперь переживать из-за женского упорства…
Перед ним с поклоном появился паж и спросил, не изволит ли граф Босуэлский пойти за ним.
Он проследовал за пажом. Тот распахнул перед ним двери и объявил:
— Граф Босуэлский.
Джеймс шагнул вперед, ожидая увидеть королеву, о которой был так наслышан. Вместо нее он увидел высокую, степенную и внушительную фигуру, облаченную в красное. Он понял: перед ним кардинал Лотарингский, который, как он слыхал, в паре с братом правит Францией.
Двое мужчин оценивающе посмотрели друг на друга. Сразу же бросалась в глаза чувственность каждого, но во всем остальном вряд ли можно отыскать еще двух людей, столь непохожих друг на друга. Кардинал был гурманом, а Босуэл — обжорой. Кардинал был утончен в общении, а Босуэл прямолинеен. Один из них был физически некрепок, а другой мог своротить гору. Кардинал был изящен в чувствах, а у Босуэла никогда такого не было. Шарль был страшно труслив, а у Босуэла не было и тени страха хоть перед чем-либо. Они оба были сильны, но сила их была разной природы.
Кардиналу была неприятна решительность грубого южанина, а Босуэл гнушался высокомерия изящного кардинала. Но они по достоинству оценили силу, исходящую от каждого. Кардинал был умнее и скрыл свое впечатление более легко.
— Я ожидал увидеть мою королеву, — произнес Босуэл.
— Монсеньер, — улыбнулся кардинал, — вы прибыли из страны, где придворные манеры слегка отличаются от французских. Мы во Франции следуем желанию королевы. Мы не появляемся, пока нам не прикажут.
— У меня письма к королеве от покойной матери. Несомненно, она с нетерпением ждет их.
— Несомненно. Но как королева Франции, она весьма занята. Я знаю, вы прибыли из Дании, где неплохо потрудились. Я слыхал от моей дорогой сестры перед ее печальной кончиной, вы тот самый молодой человек, на которого она могла положиться. И поэтому — добро пожаловать ко Двору Франции!
— Вы очень любезны, монсеньер кардинал, но мне необходимо увидеть мою королеву.
— У вас ведь письма от ее матери?
Кардинал протянул белоснежную тонкую руку.
— Согласно данным мне указаниям я должен передать их лично королеве.
— Да у королевы нет от меня никаких секретов.
— Я уже слышал, — ответил Босуэл, — но таковы мои
Кардинал вздохнул:
— Есть один момент, который мне нужно с вами обсудить. Королева не знает о смерти матери. Я сам бы хотел сообщить ей об этом и сделать это мягко. Последнее время она болеет, и я тревожусь, что шок от известия может оказаться слишком сильным.
Босуэл презрительно поджал губы. Ему было непонятно, с какой стати он должен слушаться приказов кардинала. Он вообще приказов не любил. Его манера поведения с последней королевой была предельно открытой. Он не был придворным интриганом или льстецом. Королевы-матери больше нет, и шотландской королеве хорошо бы знать о той острой опасности, которая существует теперь. Он появился здесь, чтобы предупредить ее, а этот человек, несомненно, ради собственной выгоды, требует его молчания, да еще в таком деле.
— Мне не были даны указания, — заявил Босуэл, — молчать по этому поводу.
— До настоящего времени… нет, — согласился кардинал.
— Милорд, я должен обсудить этот вопрос с моими соотечественниками. Я знаю, граф Сетон здесь, в Сен-Жермене.
— Граф Сетон уже извещен.
— А король Франции? — нахально спросил Босуэл. — Его тоже предупредили?
— Монсеньер, королю ничего не известно о трагедии. Если бы он знал, то не удержался и сообщил бы королеве.
— Что же, выходит, король и королева пребывают в неведении о событиях, которые касаются их.
В ответ на дерзость кардинал лишь улыбнулся, а потом сказал:
— Король и королева еще очень молоды, почти дети. Нашим желанием, я говорю о ее дяде, графе де Гизе, себе и королеве-матери Франции, было не перенапрягать детей. Мы стремимся облегчить их ношу. Таково наше мнение. Кроме того, здоровье у королевы неважное, и она не должна переживать сейчас еще по этой причине. Поэтому, граф Босуэл, вы не скажете ей о смерти матери. Я сделаю это лично и в подобающий момент.
— А вы не боитесь, что кто-нибудь сболтнет по неосторожности?
— Мы знаем, как обращаться с такими людьми, милорд. Мы все, кто любит королеву, не имеем ни малейшего желания причинить ей вред. Пообещайте, что вы ничего не скажете королеве, и никаких препятствий для вашей встречи с ней не будет.
Босуэлл раздумывал лишь мгновение. Его проницательности хватило, чтобы заметить, как этот человек стремится расстроить его встречу с королевой.
— Я обещаю, — сказал он.
Кардинал был доволен. Этот шотландский искатель приключений сдержит слово.
* * *
Джеймс Хепберн, граф Босуэлский стоял перед королевой Франции и Шотландии.
Он опустился на колено и поцеловал ей руку, и ему было предложено подняться. Среди королевского окружения ему сразу бросилась в глаза облаченная в красное фигура кардинала.
Так вот она — королева Шотландии! — задумался он. Молодая женщина, о которой он слышал так много. Она выглядела бледненькой и хрупкой.
И в следующие секунды Джеймс увидел за королевским обликом Женщину. Он видел эти вьющиеся каштановые волосы, вспыхивающие золотом, миндалевидные, но небольшие глаза, нежный улыбающийся рот, бледную и нежную кожу, осанку, которая выдавала благородство крови и великое чувство собственного достоинства. Он отдал должное ее красоте, но, по правде говоря, ожидал чего-то большего. Он вспомнил о темной красоте Анны… Красота Марии Стюарт была совершенно иной.