Королевский тигр

Смирнова Ирина

А хриплое сбитое дыхание можно оправдать остатками воды в легких, а можно… Можно свалить все на внутреннего зверя. Вот только никакой зверь не сумеет так проникновенно едва слышно произнести:

– Любой каприз, какой пожелаешь!

Глава 16

Странно, что мы все-таки умудрились заснуть, вновь развернувшись спина к спине. У меня было ощущение, что я сплю на раскаленной сковороде, особенно когда нечаянно соприкасалась… своей частью тела, той, что ниже поясницы, с чужой… У меня внизу живота такое пламя разгоралось, что хоть беги в море ныряй

охладиться! Подозреваю, что у Санджа были те же проблемы. Однако каким-то чудом усталость все же победила, и мы уснули.

А утром, несмотря на плотно сконцентрированный аромат неловкости, стало чуть полегче.

Мой спутник успел одеться, пока я спала, и вышел на лестницу, едва я проснулась, чтобы не мешать переодеваться мне. Затем мы выяснили, что еда в мешке сухая… и это нас отрезвило, как взмах волшебной палочки, или пассы руками, или заговор. Не знаю, как именно Шият колдует, но мне очень помогло испугаться. Причем не за себя.

Мне суждено стать женой сильнейшего мага. И вряд ли он придет в восторг, если узнает, что я испытываю романтические чувства к его телохранителю. Меня за подобную глупость, скорее всего, заключат в башне, а вот Санджа… Какая судьба ждет мужчин, чересчур увлекшихся женщинами выше себя по положению, я знала слишком хорошо. Пришлось присутствовать на казни одного такого несчастного. Так он даже дойти до виселицы не мог, его волоком тащили. На нем, после того как обманутый муж вместе с друзьями отыгрался, живого места не осталось.

Так что оставшуюся часть пути мы почти не общались, предпочитая лежать каждый в своем гамаке. Я пыталась читать, а мой охранник просто изучал потолок или дремал. Мы даже ели по очереди, так как, стоило нам оказаться рядом, сразу начинало искрить по всей каюте. Я пылала, как на костре. А сердце билось в груди, будто собиралось пробить ребра, выпрыгнуть и упасть… на пол… прямо под ноги Санджу. Правда, он тоже выглядел не лучше, даже ухмыляться перестал, и взгляд у него теперь был слишком серьезный.

Никогда не думала, насколько это, оказывается, чудовищная мука – находиться рядом с тем, кто тебе настолько дорог.

Я по-прежнему пыталась объяснить наше притяжение долгой дорогой, опасностью, отсутствием других сопровождающих, таинственностью, харизмой и красивой внешностью моего спутника. Продолжала надеяться, что при виде своего жениха забуду, как обжигающе приятны губы Санджа, как его голос заставляет трепетать не только мое тело, но и мою душу… Только все эти мечты были какие-то вялые и неубедительные.

Их легко перечеркнуло нечаянное соприкосновение кончиков пальцев, после которого мне отчаянно захотелось обнять и уткнуться лицом в грудь… своей тени. Чтобы сдержаться, пришлось ухватиться за стол, сжимая его до боли в тех самых провинившихся пальцах. А еще отвернуться, чтобы Сандж ничего не заметил. Он и раньше прекрасно видел, когда я взволнованна, когда спокойна, когда нуждаюсь в одиночестве, а когда мне просто необходимо вцепиться ему в руку или ощутить успокаивающее пожатие. И судя по тому, как искривилось на мгновение его лицо, в этот раз мне тоже не удалось его обмануть.

Но мы оба уже привычно сделали вид, что ничего не произошло.

Я справлюсь! Сандж тоже справится… Не для того мы рисковали, спасая друг друга, чтобы пожертвовать своими жизнями ради еще окончательно не распробованных,

не проверенных временем чувств.

Мы не обсуждали, не сговаривались, но в глазах моего охранника отражался тот же настрой, что и у меня. Закрыться, спрятав все случившееся в глубины памяти. Жить, двигаясь вперед так, как запланировано судьбой, потому что у нас нет иного выбора. Я – плата за победу своей страны. Он – слуга в ошейнике, зависящий от своего господина. У наших чувств нет и не может быть будущего.

Причем я-то никогда в жизни не видела Шиятсахира, а вот Сандж был с ним знаком, возможно, с детства. С юношеских лет – точно. Идеализировал, верил в его силы и… не решился меня успокоить! Ни разу не пошутил, не попытался вернуть наши дружеские перепалки, не разорвал эту звенящую отстраненность…

После нашего случайного прикосновения он постоял с другой стороны стола, глядя куда угодно, только не на меня. Потом молча медленно дошел до гамака, улегся и принялся сверлить взглядом потолок. Я же опять погрузилась в чтение. Хорошо, что старый библиотекарь позаботился о том, чтобы мне было нескучно путешествовать.

Но мучительная вечность в двое суток в конце концов закончилась.

До рассвета было еще несколько часов, когда Сандж разбудил меня.

– Вскоре мы достигнем порта столицы Нефхарда, – предупредил он, собирая разложенные по каюте вещи. Я, зевая и потягиваясь, сначала прогулялась на корму, а потом тоже занялась сборами.

Мы оба оживились. У нас появились невинные темы для разговора. Надо ли мне переодеваться, что станет с командой, как мы причалим… Нам ведь еще коней забирать, все это время спокойно наслаждавшихся обществом друг друга и, в отличие от нас, не ограниченных условностями.

За время пути я навестила их дважды, и оба раза конь Санджа оказывал очень недвусмысленные знаки внимания моей кобылке. Никогда не думала, что стану завидовать… лошадям!

В порту нас уже поджидала лодка, на которой было несколько человек. Матросы, занявшиеся швартовкой судна, и лекарь с учениками, тут же спустившиеся в кубрики, чтобы разбудить команду корабля.

Меня же подхватил на руки высокий смуглокожий и темноволосый мужчина с яркими бездонно-черными глазами и аккуратно подстриженной бородкой. Его одежда, украшения и дивной красоты обруч на голове намекали на богатство, а безропотное послушание всех, включая Санджа, – на высокое положение в обществе. На очень высокое!

– Какое счастье видеть вас, ваше величество! – пролепетала я, искренне восхищаясь красотой своего будущего мужа. Все же он был старше Санджа, в темных волосах мелькали седые волоски, морщинки на лбу, вокруг глаз и в уголках рта казались заметнее… Но отчетливее всего возраст ощущался во взгляде. Умудренный, немного уставший, не конкретно сейчас, а вообще, и понимающий… Он словно уже узнал все мои тайны, принял их и простил. Ясно, почему Сандж так ему предан!

– Я рад, что вы добрались ко мне целой и невредимой. Надеюсь, вы простите мне неудобства своего путешествия. Я старался их сгладить как мог, отправив за вами своего самого преданного и надежного слугу. – Шият небрежно кивнул головой, покосившись на моего… на своего телохранителя. Вырвавшийся у меня вздох вполне можно было расценить как молчаливый укор за все то, что я пережила за время пути, а не переживание о потере…