Корпус-3
Шрифт:
Я следую за Кимом — такое крошечное имя для такого здорового парня. Девочки, кажется, согласны с тем, что нужно провести разведку.
Там, где в Корпусе-1 была зона погрузки, здесь есть что-то похожее, но — как мы уже видели во время первого выхода — внутренняя архитектура зачаточная, рудиментарная. И все же тросы и перекладины на своих местах, и даже в трубах есть лестницы. Мы можем двигаться — нам предоставляют все условия.
Мы идем по направлению к корме и центру корпуса, лезем по трубе к какому-то люку. Когда я хватаюсь за верхнюю ступеньку, люк открывается. Новый поток теплого воздуха. Маленькие
Пища.Ким был прав.
Мы входим в широкий отсек — огромный сектор выпуклости, которая пересекает зону погрузки. Он не похож на просторную комнату в другом корпусе, но какая разница? Из пола и стен возникают ряды каплевидных выростов. Когда мы проходим мимо них, их серебристые крышки открываются.
— Есть нельзя. Нужно подождать остальных, — шепчет Ким, качая головой.
— Точно, — соглашаюсь я, хотя руки у меня дрожат.
Мы возвращаемся и зовем остальных. Когда все собираются, мы показываем, как открываются крышки и как наполнить пищей посуду. Еда — маленькие кубики бежевого, зеленого и белого цвета; она пахнет аппетитно, и, кроме того, мы совсем не привередливы.
Каждое блюдо заключено в гибкую прозрачную сферу. Она позволяет нашим рукам проникать в нее и вытаскивать небольшие кусочки — теплые, не горячие. Кто-то не хочет, чтобы мы ели слишком быстро и слишком много. Из кранов, расставленных по комнате, можно выдавить небольшие пузырьки воды или сладкой красноватой жидкости.
Корпус устроил нам пир.
Циной ест то же, что и мы, и, похоже, доволен.
Не успеваем мы набить животы, как выступы уезжают обратно — нас кормят порциями. И немудрено: с тех пор как нас создали, мы практически голодаем, так что переедать нам не следует.
— Кого нужно поблагодарствовать? — спрашивает Нелл, облизывая длинные пальцы.
— Поблагодарить, — поправляет мой двойник.
— Точно. Кого нужно поблагодарить? — насмешливо повторяет она.
— Учителя! — вопят девочки и заливаются музыкальным смехом, который почти так же восхитителен, как и пища — или красный напиток. Мы все улыбаемся, даже Костяной Гребень — Томчин.
Теперь из пола появляются мягкие круглые постели. В одной части комнаты вместо выступов-«капель» и кранов вырастают цилиндры, по которым течет вода. Из разрезов в гибких стенках — отверстий для рук — поднимается пар. Рядом открываются шкафчики, где сложена одежда. На наших лицах пляшут цветные огни, совпадающие с цветом выделенных для каждого из нас душевых кабинок и ящиков с одеждой.
С нас сняли мерку.
— Мать заботится обо всех, — говорят девочки.
Одна кабинка слишком велика даже для Кима; наше недоумение разрешается, когда цилиндр с водой изменяет форму и Циной залезает в него, словно огромный, страшный волк.
«Охотник» любит чистоту.
— Это не горячая ванна, — говорит Нелл, появляясь из кабинки обнаженная, островки мокрого серого меха блестят. — Но так хорошо я еще никогда себя не чувствовала. — И, переводя взгляд с меня на моего двойника, добавляет: — За всю свою короткую жизнь.
Время для историй
Мы лежим на кроватях-подушках, словно туристы в огромной палатке — комната-сектор даже похожана
Пришло время рассказывать истории. Девочки, разумеется, выбирают Учителей. Я начинаю первым и за несколько минут рассказываю о том, что со мной произошло.
Мой двойник странным образом уклоняется от сценария.
— Позже, — говорит он, качая головой. — Я еще не готов.
Следующий — Ким.
— Про то, как я родился, я помню мало. Никаких девочек, вообще никого — я один. Сижу в длинной трубе и вдруг начинаю вспоминать, что должен что-то сделать — должен идти вперед. Я даже не знаю, где это — вперед,но мне нужно туда идти. — Он оглядывает нас. — И почему к нам не прилагаются инструкции?
Ответа ни у кого нет. Все мы — возможно, даже Циной — хотим быть настоящими людьми.
Ким удивленно разглядывает свои руки, затем продолжает:
— Вскоре оказывается, что быть большим — это хорошо: что-то огромное и черное пытается меня остановить, и поэтому я ломаю его или убиваю. Наверное, это был фактор — возможно, «чистильщик». Может, он даже не желал мне зла, но я терпеть не могу, когда мне мешают.
— Аминь, — отзывается Нелл.
— По дороге я вижу только трупы и думаю — здесь все умирает или уже умерло. Многое сгорело. Однажды я шел по какому-то отсеку — там было темно и плохо пахло, — и кто-то напал на меня сзади. Вот остались отметины. — Ким поворачивается, показывая идущие по кругу зеленоватые рубцы, из-под некоторых сочится красноватый гной. Раньше их закрывал слой грязи и лохмотья, поэтому мы ничего не замечали. Ширина круга примерно три ладони — его ладони. Спина у Кима огромная. — Я все-таки ушел, хотя вряд ли причинил ему вред — честно сказать, я и ухватиться за него как следует не мог.
— Большой«убийца», — говорит одна из девочек.
— Не знаю, сколько я блуждал по кругу, сколько петлял и возвращался назад, на корму. Все сбивало меня с толку, и я еще не до конца проснулся. Знал, что у меня должно быть имя, но не мог его вспомнить. Нет, «Ким» мне нравится, хотя вряд ли имя мое… — Он качает головой, печально улыбаясь. — Извините, девочки. Несколько десятков раскруток ушло на то, чтобы добраться до вращающегося канала — кажется, там течет вода из большого центрального резервуара.
— Так и есть, — подтверждает Нелл. Они уже слышали все это раньше и теперь повторяют свои истории ради нас, хотя и для себя тоже — у рассказов своего рода гипнотическое действие, как у старых, хорошо знакомых песен. Если честно, то эти истории — все, что у них есть.
У Кима и Нелл нет даже смутных воспоминаний о Сне. А Циной…
— Однажды я встретил «чистильщика», который нес тело. — Ким смотрит на меня, прищурив изумрудные глаза. — Возможно, это был ты — ну, то есть один из таких, как ты. Труп был разрезан пополам — без ног, — но на шее висело семь пакетов. «Чистильщика» я сломал. Затем я забрал пакеты, наелся до отвала и выпил четыре бутылки воды. Потом несколько раскруток меня тошнило. Я парил в длинной трубе, натыкался на стенки и заливал все вокруг рвотой. Наверное, из-за того, что объелся. С тех пор хлеб так на меня не действует.