Корпус
Шрифт:
Изредка бывало, что чья-нибудь тарелка грохалась. Заденут рукавом, или локтем зацепят. Есть в Группе такие козлы, вроде Васенкина или Рыжова. Правда, подобное случается редко, пацаны берегутся. Ведь если что-нибудь разобьешь – Наблюдательницы тут же выведут из-за стола. Это в лучшем случае. А то ведь и в журнал Наблюдений запишут. Что непременно кончится наказанием.
Разумеется, с ним, с Костей, такого до сих пор не случалось, да и не могло никогда случиться. Он же ловкий, тренированный, чуть ли не каждый день в спортзале занимается. Кроме него, из всей Группы в спортзал допущен только Серега Ломакин. Но он, само собой, по сравнению с Костей
Ладно, что-то он замечтался. А мечтать некогда. Надо делом заниматься.
– Группа! На месте стой – раз – два! – скомандовал Костя. – Дежурный! Начать Благодарственное Слово!
Сегодня дежурит Вовка Зайцев, чернявый такой парнишка, шустрый донельзя. Все бы ему поржать. Косте пришлось даже малость его окоротить. Главное в таких делах – не опоздать.
Сейчас Вовка напряжен и серьезен. Оно и понятно – Благодарственное Слово как-никак.
– Спасибо! Спасибо! Спасибо! – затараторил Вовка, надувая зарумянившиеся щеки. – Спасибо за мудрость наших Воспитателей! Спасибо за зоркость наших Наблюдателей! Спасибо за чистые простыни, за вкусную пищу и за Эффективный Контроль! За доблестный труд Учителей и Контролеров, Санитаров и Координаторов! Слава! Слава! Слава! Слава нашему будущему великому Предназначению! Слава Непостижимой Цели! Слава мудрому Верховному Сумматору! Слава! Слава! Слава!
Последнюю фразу все произнесли хором. Странное дело, всякий раз у Кости при этом пощипывало глаза. Как услышишь – Предназначение, Непостижимая Цель – так сразу приливает к сердцу теплая, радостная, хотя и слегка тревожная волна. Конечно, смысла этих слов ему не понять – рано еще. После Распределения они все узнают. Но уже сейчас от Благодарственного Слова хорошо. И не только ему – всем. Конечно, эти двадцать парней – те еще ребятки, конечно, с ними нужен глаз да глаз, нужна строгость, но все же…
В такие минуты Костя отчетливо понимал, что он и они – единое целое. Группа. И они дороги ему, хотя смешно было бы произнести подобные слова вслух. Да и кому сказать? А все-таки возникает перед глазами невидимое жаркое облако.
Правда, ненадолго. Отблагодарили – теперь можно и подзаправиться.
Сегодня дежурило всего двое Наблюдательниц. Пожилая, сморщенная как высохшее яблоко Маргарита Ивановна и полнокровная молодая особа Светлана Андреевна. Если говорить честно, Костя иногда на нее поглядывал. Не просто поглядывал, а по-особому. Он и сам не понимал, чего ему хотелось, но сердце колотилось в грудной клетке точно зверь, кидающийся на стальные прутья.
Она, конечно, Костиных взглядов не замечала. Ну в самом деле, кто он такой? Пацан, которому всего-навсего пятнадцать. Которому глупо на что-либо рассчитывать.
Сегодня Светлана Андреевна держалась довольно странно. На щеках – красные пятна, под глазами – разводы (косметика у нее, что ли, потекла?), а движения непривычно резкие. Про таких говорят: "Как пыльным мешком по голове стукнутый."
Вон как лихо тележку с ящиком притормозила – чуть в стол не врезалась. Интересно,
– Ну-ка, ребятки, приготовьтесь глотать, – негромко скомандовала Маргарита Ивановна, склоняясь над тележкой. Она открыла пухлый журнал в обложке из коричневой кожи, отчеркнула там что-то ногтем и недовольно хмыкнула.
Потом каждому давали его Питье. В ящике – множество ячеек, сверху наклеены бумажки с фамилиями, в каждой ячейке пузырек. Вкус обычно бывает омерзительный. А что поделаешь – надо! Нальют Питье в ложку, сглотнешь, скривишься – и тут же запьешь супом или киселем. Косте смутно помнилось, что очень давно он, маленький и глупый, пробовал потихоньку выплюнуть Питье. И ничего, конечно, этим не добился. Отвели в спецкомнату и наказали, а после он поумнел и привык.
Сейчас – даже приятно, особенно если ложку дает Светлана Андреевна. И не поворачивается язык назвать ее Светандрой, как это принято у ребят. А приходится называть. Хочешь – не хочешь, а будь как все.
Другое дело Маргарита Ивановна. Попросту говоря, Марва. Неприятная тетка, въедливая. Если уж в ее седую башку влезет мысль к чему-нибудь придраться – она не отцепится, пока сама не устанет.
Что самое противное – она упорно не желает замечать, что Костя уже давно Временный Помощник на Группе, а не какой-нибудь там Рыжов, Галкин или Семенов. На прошлой неделе обнаружила беспорядок в его тумбочке – и тут же накатала кляузу в журнал. После этого Серпет на Костю как-то подозрительно поглядывал, хотя и не сказал ничего. Вот и приходится с этой теткой держать ухо востро.
Костя ел без аппетита. Почему-то его вдруг затошнило, даром что кормежка отличная. Такое с ним иногда случалось. Он знал, надо делать вид, что все в порядке. А то мало ли… Потащат в Изолятор, а там вдруг обнаружится, что он не годен на Стажера по медицине.
Да и вообще все эти тошноты – чепуха. Наверное, от настроения. А может, освещение на него так действует? Сзади, из высоких чистых окон скупо льется серовато-желтый зимний свет, расплывается тусклыми пятнами по стенам, по потолку. А на потолке почему-то горят неяркие, засиженные мухами плафоны. Зачем горят, если сейчас день? И откуда взялись мухи? Не со стендов ли про гигиену?
Ладно, пора заканчивать. Костя вылез из-за стола, скомандовал построение – и ребята тем же медленным четким шагом отправились в палату. Светлана Андреевна крикнула им вслед: "Чтобы через пять минут была полная тишина!"
А на самом деле, конечно, никакие не пять минут, а минимум полчаса. У Наблюдательниц сейчас кончается смена, на пост другие заступают, и все это долго длится – они треплются о своем, о бабьем. Называется – "передача смены". Пока они болтают, можно переделать уйму всяких дел.
В палате Костя не спеша стянул с койки покрывало, аккуратно сложил его вчетверо и повесил на сверкающую стальную спинку кровати. Потом он разделся, но под одеяло не нырнул. Оглядев ребят – все ли как положено разобрали постели, все ли готовы к тому, что будет – он сел на тумбочку и произнес речь:
– Значит, такая хреновина, пацаны. Сегодня у нас Рыжий построился последним. И вчера тоже. И на прошлой неделе подгадил нам на линейке. Я с ним базарил-базарил, надеялся, думал, дошло до него, сделает парень выводы. Но ему до лампочки. В общем, хватит чикаться, хватит уговаривать – пора наказывать. Эй, Серега! "Морковку" мне сюда! И поживее!