Корректировщик
Шрифт:
Его напарник оглянулся, глаза его расширились, брови поползли вверх.
– Ты чо… – начал он и свалился под куст смородины от удара в горло.
Третий собиратель мака, огромный и здоровый, как бык, с широким, но бледным и каким-то рыхлым бабьим лицом, бросил сумку и надвинулся на Алевтину, сжимая свои ладони-лопаты в огромные кулаки.
– Ну, сучка, сама напросилась, я тебе щас!..
Алевтина приблизилась, увернулась от удара, пропуская кулак слева, наотмашь врезала ладонью по щеке здоровяка, а второй ладонью сплющила ему нос. Пока он хватался за
Четвертый любитель макового дурмана не стал испытывать свое умение драться и достал пружинный нож, но воспользоваться им не успел. Недалеко прогремел выстрел, из-за сарая на поле вышла Марина с ружьем в руках, навела стволы на бандита.
– Убирайтесь! Живее!
Чертыхаясь, постанывая, налетчики подобрали свои сумки и потянулись за вожаком с ножом к дороге, сели в микроавтобус.
– Ну, падлы, мы еще вернемся! – крикнул первый, подвернувшийся под руку Алевтине. – Молить будете о…
Громыхнул еще один выстрел, фара микроавтобуса разлетелась брызгами. Шофер врубил скорость, и машина умчалась, унося команду наркоманов.
– Ты даешь, Алька! – подошла к подруге Марина. – Давно карате занимаешься?
– Это не карате, китайская школа. А если они вернутся?
– Пусть осмелятся. – Марина взвесила в руке ружье. – Есть и посерьезней игрушки.
К подругам подковыляла баба Варя, вытирая слезы на ходу, обняла их.
– Ох, девоньки, спасибо! Век не забуду! Паршивцы, на мои пироги с маком позарились… Ох, что за жизнь пошла…
Через полчаса они позавтракали, и Марина вывела со двора свой темно-зеленый джип.
– Тебя куда?
– Вообще-то в Славутич, там готовится пресс-конференция директора АЭС. Вечером собиралась домой, но теперь не полечу, пару дней у тебя поживу. Не сильно стесню?
– Да что ты, Алька, – Марина выехала на дорогу, – я давно не чувствовала себя так хорошо. Конечно, оставайся. К Мутику сходим, по грибы, отдохнем, наговоримся. Захочешь – к мужикам в гости напросимся, у меня команда подобралась очень даже неплохая.
– Благодарствую, – улыбнулась Алевтина, – мне мужиков и в редакции хватает. Вот в баню я бы с тобой сходила.
– Организуем.
– Тогда поехали к станции, оттуда я доберусь до Славутича сама.
– Подброшу, дорога хорошая и пустая, много времени не займет, а вечером заберу.
Джип набрал скорость и покатил по асфальтовой дороге, соединявшей деревню с шоссе. На многие километры вокруг не было ни одного человека, по дороге уже давно никто не ездил, кроме спецкоманд и военных патрулей, и снова темное психологическое давление давней трагедии заставило Алевтину почувствовать злую тоску здешних мест и грозную, невидимую для глаз опасность.
Вечерней встречи с Мутиком не получилось. На прежнем месте, среди валунов в овраге у реки, его не оказалось.
Подруги даже спустились вниз, где было его логово, но двутелое чудовище следов не оставило,
– Он мог пойти к реке, – предположила Алевтина.
– Он мог пойти куда угодно. – Марина присела на валун. – Меня это почему-то тревожит. Раньше он никогда не уходил отсюда в дневное время.
– Мутик! – позвала Алевтина.
Звонкое эхо повторило имя несколько раз и смолкло.
– Не кричи, – тихо сказала Марина. – Если бы он был неподалеку, услышал бы и так. Ладно, пошли домой, придем попозже, перед заходом солнца.
Подруги поднялись по откосу на гребень оврага и неторопливо побрели обратно, продолжая начатый разговор.
Алевтина за день успела побывать в трех местах, в том числе и на АЭС, куда ее пропустили только по настойчивой просьбе Марининых ликвидаторов. Узнала много нового о строительстве саркофага, о подготовке к строительству «Укрытия-2», о теплицах, в которых «для науки» выращивали клубнику размером с помидор и огурцы длиной с бревно. А еще она услышала давно бродившие среди работников станции легенды о мутантах, якобы встречающихся в лесах зоны: о громадных лосях с пятиметровыми рогами, о кабанах, похожих на мамонтов, и о гигантских ящерицах, превратившихся в динозавров и научившихся ходить на задних лапах. Последняя легенда явно была навеяна встречами с Мутиком, и Алевтина поделилась догадкой с подругой.
– Тут, кроме Мутика, много всяких уродов развелось, – ответила Марина. – Особенно потрясают насекомые. Посреди цезиевого пятна недалеко от Тепловки я видела муравейник величиной с дом! Ей-богу, не вру! А муравьи там живут размером с палец и летают!
– Да ну! – усомнилась Алевтина.
– Сама видела. Когда Мутик очистил пятно от радиации, этим мутировавшим муравьям стало, очевидно, плохо, и все они подохли, а муравейник стоит до сих пор, могу сводить.
– Нет уж, спасибо, – передернула плечами Алевтина. – Как ты их не боишься?!
– А чего их бояться? Несчастные твари… несчастные животные… несчастные люди. У нас в команде один мужик работал, еще до меня, спортсмен, красавец, атлет, Саша Кучков. А командовал отрядом бывший подполковник химвойск Киян. Так вот этот Киян запрещал спецкоманде работать в химзащите на виду у населения. «Чтоб не будоражить людей», – говорил он. Через два месяца полкоманды списали по болезни. А Саша теперь – инвалид второй группы, в день может пройти не больше двух километров, позвоночник болит, голова – с ведро и глаза навыкат пошли. Не жилец, короче.
– А что ж Киян? – помолчав, спросила Алевтина.
– Уволился, урод, политиком заделался, собирается, говорят, баллотироваться в депутаты Верховной Рады.
– М-да! – только и сказала Алевтина. – Живут же такие твари на свете! Что он, что деятели из Политбюро и ЦК, запретившие людям говорить правду в восемьдесят шестом, после аварии.
– Мало того – погнавшие людей на майскую демонстрацию в Киеве! – Марина в сердцах поддала ногой мухомор высотой в метр. – Давай о другом, чего настроение портить. Лучше расскажи, как живется в Москве.