Корректировщики
Шрифт:
— Похоже на флаг?
Для ясности еще написал “Япония”, затем прибил лоскутки гвоздями к новым островам. Внимательно посмотрел на Олю:
— Тебе двигаться еще не тяжело? Нет ощущения, что в смоле плывешь? Или как во сне иногда бежишь, все силы вкладываешь, а скорость — черепашья?
— Н-нет, — помотала головой Оля. — А что?
— Как только такое ощущение появится — бегом из Поля! Иначе сил выйти не хватит.
— Хорошо, — кивнула Оля.
Она сидела на земле, прочно сшитой и сколоченной. Родион перешагнул через ее ноги, огляделся:
— Ну что, моя бравая команда расчистила нам рабочее пространство, так что можно приступать. — Покосился на Олю, усмехнулся: —
Оля радостно закивала и вскочила на ноги.
05-08-2084, суббота
14:25 по иркутскому времени
Селенград
Поспать Илье было необходимо, но уснуть он не мог. Так и просидел все ночь и еще полдня в большой зале.
— Понимаешь, это закон, — объяснял Лоханыч подавленному Илье. — То, что лежит на самом видном месте, замечаешь всегда в последнюю очередь. То, что Оля — “рут”, было слишком заметно. Поэтому все в упор этого не видели. Это свойство нашей психики: то, что на виду, внимания недостойно. Мы всегда ищем скрытое. А очевидное — отвергаем. Вот будь у нас посторонний наблюдатель, никак не участвующий в нашей жизни, он бы Олю вычислил мгновенно и еще поудивлялся бы нашей тупости и зашоренности…
Посторонний наблюдатель был, думал Илья. Он удивлялся. Только я ему не поверил.
— …на самом деле ничего удивительного, конечно. Просто со стороны всегда видней. Оля у нас постоянно на глазах была, мы к ней привыкли и внимания на нее не обращали. Но в нашей слепоте есть и свои плюсы: если б мы не сомневались, мы не нашли бы Робку. И сейчас мы бы его потеряли.
Робка мирно спал в соседней комнате на диванчике. По лицу новорожденного “рута” блуждала счастливая улыбка. Рядом с ним сопели носами индийские “руты”. У американцев работал уже резервный состав корректировщиков, и работал на своем побережье: толкаться под ногами у “рутовой команды” Стрельцова не имело смысла, а на тихоокеанское побережье обеих Америк катилась чудовищная цунами.
— А так мы потеряем Олю. Потому что ее нигде нет. Я перерыл уже весь город, я звонил всем ее подругам и знакомым, и у нас, и в Московье — она нигде не появлялась.
— Появится.
Краем глаза Илья следил за экранами. Золотая пленка на “полевом” экране сконцентрировалась вокруг Байкала. Количество работающих корректировщиков значительно сократилось: остались только самые сильные. И с каждой минутой их становилось все меньше. Землетрясения прекратились, и корректировщики из “рутовой команды” выполняли самую сложную часть операции: перемещение глубинных слоев коры с целью возвращения планете устойчивости. Илья всего один раз видел, как Стрельцов работает с корой, но было это на Венере и совсем не так. Что и как надо делать, чтобы восстановить информационный баланс Земли, Илья даже представить не мог. Тем не менее, никакого благоговения не испытывал. Отчего-то казалось, что люди просто выполняют очень тяжелую работу, а что остальные ее не понимают — так в двадцатом веке обыватели на владельцев компьютеров глазели с опаской.
В дальнем углу Попов и Добрынин негромко обсуждали план дальнейшей работы, намечая этапы и распределяя роли. Цыганков в обсуждении не участвовал, хотя его четвертая полная ступень подтвердилась: сразу сказал, что будет подчиняться, поскольку ни хрена не умеет. Илья старался не думать о том, что Цыганков всегда был дураком и сволочью, а вот теперь — “постовщик” четвертой ступени. А Илья так и остался со своей не то двойкой, не то тройкой — в зависимости от планеты.
Илья
— По заключению комиссии венерианских специалистов, — говорила дикторша с первого общесоюзного канала, — информационный баланс планеты нарушен настолько сильно, что работы по его восстановлению займут около ста лет. Самым рациональным решением, по их мнению, стало бы искусственное разделение Евразии на два материка. Предполагаемая линия разреза должна пройти через северные области Кореи и Китая, Монголию… — Она вывела карту. От Черного моря южней Кавказа, через Каспийское море и Тибет к Тихому океану тянулась ломаная линия. — Венерианские специалисты утверждают, что при согласованных действиях корректировщиков и правительств ни одно государство не потеряет и метра земли. Однако нельзя проводить разрез единовременно, потому что его наличие повлечет за собой существенные изменения климата. Если же отказаться от искусственного разделения материка, то сохраняется угроза повторения глобального катаклизма.
Доигрались, мрачно думал Илья. Нагадили уже так, что дальше ехать некуда. Чтобы спасти планету, приходится ломать материки. Через сто лет на планете изменится все. Остается только верить, что корректировщики все-таки выйдут из подполья и вместе с материками переделают и человечество.
— МИД Союза Независимых Государств предъявило Белому Дому ноту протеста по факту размещения ракет на базе “Чероки”, что является нарушением договора по Внешней Безопасности.
Базу во время “рутовки” сровняли с землей. От нее просто ничего не осталось. В таком же состоянии находились АЭС и многие предприятия в зоне вероятного разлома. И по этому поводу уже начались дрязги. Губернаторы областей риска вовсю заявляли о том, что из-за разрушений теперь не смогут погасить задолженность перед государством, и требовали дополнительных кредитов у стран, которые не подверглись разрушениям.
В Америке началась паника. Кто-то из “верхних” военных обнаружил в своем кармане странный порошок. Отправил на экспертизу, выяснили, что это измолотая в пыль начинка ядерных ракет того же типа, какие были размещены на пресловутой базе “Чероки”. Вся Америка кинулась проверять свои карманы. Еще у кого-то нашли. ФБР и ЦРУ выработали совместную версию об акции южно-африканских террористов. Средства массовой информации полагали, что в Японии у них был штаб, разрушенный землетрясением, и там бесславно погиб идейный вождь террористов Сэмюэль Бенджамен Ладенсон. Таким образом, подсыпание радиоактивного порошка было местью.
Ракеты, дислоцированные на пресловутой базе “Чероки”, пропали бесследно. Зато обнаружился живой и невредимый Сэм Ладенсон, уже третью неделю пребывавший со своей восьмой женой в свадебном путешествии по Бразилии. Он отмел все гнусные инсинуации в свой адрес, но пообещал, что и дальше будет бороться за предоставление южноафриканцам возможности создать свое государство на Венере.
Где же Оля?
Савельев, успевший выспаться, в дальнем углу зала строчил отчет. Он уже ничему не удивлялся. На Земле до сегодняшнего дня всего пятеро “рутов” было — и все не выше четвертой ступени. А тут в каком-то Богом забытом Селенграде в одночасье сразу двое инициировались. Причем один из них женщина. Ни в какие ворота не лезет со своей ступенью. Но самой сложной проблемой для Савельева оказалось решить: а себя-то в какую графу заносить со своей собственной инициацией?