Коррупционер
Шрифт:
— Вы ничего не докажете, я не брал!
— Господин Касьянов, процесс совершения вами преступления проходил под контролем Комитета, весь разговор был записан — парень оторвал белую коробочку от окна и продемонстрировал ее дно преподавателю. Оттуда торчала батарейка и что-то, похожее на микрофон: — Сейчас мы деньги под протокол изымем, и поедем к нам в гости.
Из всего сказанного, пребывающий в панике Касьянов, различил только слово «комитет».
— У вас же удостоверение МВД!
— Вы, Глеб Владимирович, про документы прикрытия что ни будь
— Н-е-е-т.
— Мы действуем по документам МВД. Присаживайтесь пока — парень прошел до парты среднего ряда и достал из стола папу с бланками казенного вида: — давайте ваши документы, удостоверяющие личность.
Папка, заранее заложенная в кабинете, Глеба добила окончательно. Значить, его ведут давно, и что-то делать бесполезно.
— Что вы хотите?
— Давайте, для начала, деньги изымем — «комитетчик» начал заполнять протокол.
Глеб Владимирович вытащил из портфеля злополучный конверт.
— Деньги доставайте и начинаем пересчитывать
Глеб пересчитал купюры, потом продиктовал правоохранителю их номера, потом подписал объяснительную.
— Ну что, Глеб Владимирович, зовем понятых и едем, или иные варианты будем искать?
— Какие варианты? — в горле Глеба моментально пересохло.
— Ну, например, вариант, что мы с вами начинаем дружить.
— Я стукачом не буду!
— А зачем нам стукач. У нас таких хватает Нам нужен, скорее, куратор, за вашим техникумом приглядывать. Человек, который будет здесь контролировать все. Ну, иногда, отдельные поручения выполнять.
— А. какая разница со «стукачом»? — Глеб горько вздохнул.
— Да, разница колоссальная. Например, я не буду наше сотрудничество регистрировать, соответственно, в архиве, которые, как известно, вечные, вашего имени не будет. Ладно, что я вас буду уговаривать. Вы вроде бы человек опытный, должны понимать, что в случае вашего несогласия, вы, прямо отсюда, поедете в тюрьма, а затем в лагерь, года на три-пять, как суд решит.
Глеб подумал пару минут, затем, дергано, словно, боясь передумать, протянул руку:
— Давайте, что надо подписать.
Через несколько минут все было кончено. Глеб, закаменев лицом, смотрел на дверь, где скрылся «комитетчик». Взяв псевдоним «Филин», Глеб подписал согласие, на сотрудничество с конторой глубокого бурения», и даже написал пару сообщений, что парочка коллег почитывают издания «Демократического союза». Отказываться от постылой, но сытой жизни, ради непонятных принципов, и ехать в тайгу, осваивать пилу «Дружба»-2, Глебу не хотелось абсолютно.
Глава 14
Глава четырнадцатая. Вы как все.
Утром следующего дня мы встретили с традиционным пирожным и эрзац-кофе в кафетерии магазина «Сокровища Буратино».
— Как выходные провел?
— Нормально — Олег старательно пытался слизнуть повисшую на усах сладкую массу кофейного цвета (сегодня он лакомился шоколадным бисквитом): — только, вчера тесть с тещей приехали в гости,
— А водка?
— А водки, вообще, не было.
— И что?
— Да ничего, тесть чаю попил, и сказал, что я у колодца службу несу, а воду не пью. В общем, остался недоволен.
— Ладно, братан, надо эту проблему решать. Только чуточку попозже. Доел? Пошли, нас там уже заждались боевые трофеи.
Отправив напарника имитировать бурную деятельность на маршруте, я зашел в парикмахерскую, поседел минут двадцать в продавленном кресле, дожидаясь своей очереди, и, наконец, был допущен к мастеру- суровой тетке лет сорока, в несвежем халате, не сходящемся на могучей груди.
— Как будем стричься? — на меня сверху упала серая простынь и затянулась жестким узлом на моей шее.
— Модельную, пожалуйста.
Над ухом защелкали тупые ножницы, больно дергающие волосы, периодически мастер выдирала мою растительность не менее тупой электрической машинкой. Когда, примерно, половина головы была приведена в беспорядок, над ухом раздался писклявый голос:
— Алена Максимовна, можно вас на минутку!
Я оторвался от зеркала, через которое наблюдал, как пожилая гардеробщица передавала цыганке в синей джинсовой куртке упаковки сигареты, доставая их из глубин гардеробной. Моя цирюльница, как хирург, держа на отлете профилировочные ножницы и алюминиевую расческу, солидно, как броненосец, двинулась в сторону соседнего кресла, где молоденькая девушка с сухими, выжженными хлором волосенками, собранными в крысиный хвостик, увлекшись, чикнула ножницами ухо благообразного джентльмена с обширной лысиной на половину головы. На пол уже упали первые капли крови, мужчина замер, ухватившись руками за подлокотники кресла. Девица, тоже, замерла, держа, опасно посверкивающие, лезвия ножниц, рядом с окровавленным ухом.
— Что ты шумишь? — Алена Максимовна оттерла мощным «фундаментом» практикантку, небрежно смахнула застиранной тряпкой особо густой, черно-красный, кровавый сгусток, с щеки клиента и продолжила незаконченную стрижку. Минут через десять, старательно зачесав волосы с боков и замаскировав лысину мужчины остатками прядей с висков, Алена Максимовна двинулась ко мне.
— Стоп! — я встал и скинул надоевшую простынь на столик «мастерицы»: — вы что, уважаемая, хотите меня стричь инструментом с остатками крови вон того гражданина?
— Какими остатками — Алена вытянула руку с ножницами, повернувшись к свету: — нет тут никаких остатков. Садись, не выпендривайся.
— Олег! Вон того мужчину задержи- я махнул рукой на порезанного клиента, который испуганным кроликом замер возле кассы. Олег, появившийся в сем заведении бытового обслуживания населения в оговоренное заранее время, понятливо кивнул и замер, загородив выход.
— Заведующая где?
— Обедают — Алена ухмыльнулась мне в лицо: — Если нет денег, так и скажи, нечего тут скандал учинять.