Коррупция
Шрифт:
Веселов глянул на Дениса быстро, но внимательно и сменил тему:
– Головушка-то как?
– А чего ей, она привыкшая, – Денис взгляд приятеля засек и, сдерживая смех, закашлял. – Однако побаливает, давай дела отложим, поедем ко мне.
– Да ты что? – Веселов смешался, он уже позвонил и обещал привезти Сергачева.
Денис решил палку не перегибать, все-таки сам напросился.
– Ладно, поехали.
Вскоре они остановились около серого массивного дома, какие в Москве иногда называют «генеральскими». Просторный подъезд, не загаженный кошками, широкая лестница,
– Шагай, шагай, подотрут. При отце родном строили – на века, берегут.
Открывший дверь вахтер согласно кивнул. Денис хотел ему козырнуть, так как одного взгляда на вахтера было достаточно, чтобы понять, что тот в прошлом носил погоны с двумя просветами.
– Ты деревню из себя не изображай, – неожиданно рассердился Веселов и подтолкнул Дениса к лифту, – а то я не знаю, в какие дома ты хаживал.
– Отвык, – Денис вошел в лифт, обшитый красным деревом, и спросил: – И в каких же чинах твой приятель? Ты уж обучи меня политесу: человек я хоть и нищий, да с характером, могу всю обедню испортить.
Веселов не ответил, выйдя из лифта, подошел к одной из дверей и позвонил явно условным звонком.
Руслан Алексеевич Волин, известный нам под кличкой Референт, распахнул дверь и с обаятельной улыбкой произнес:
– Честь и слава советского спорта! Польщен, весьма польщен! Денис, я видел вас только по телевизору. Я – Волин Руслан Алексеевич. Для вас, конечно, просто Руслан.
На Веселова он внимания не обратил, а Сергачеву пожал руку сердечно, помог снять плащ. Из глубины квартиры доносились музыка, голоса, женский смех, но стены и закрытые двери были такие массивные, что казалось, вечеринка проходила не в этой квартире, а в соседней.
– Олег, твоя пассия заждалась, пойди приложись к ручке, – сказал Волин, открывая перед Денисом одну из дверей.
Веселов исчез, а хозяин провел гостя в небольшой кабинет, вдоль стен в неразрывном строю теснились книги, темные, благородные, с тусклым тиснением, в общем, здесь были собраны не приложения к «Молодой гвардии» или «Огоньку».
Хозяин сделал вид, что хочет передвинуть кресло, которое походило больше на трон.
– Мне Олег говорил, что вы упали, ударились, – Волин открыл бар, – как себя чувствуете, что будете пить?
– Самочувствие так себе, но организм пока держит. – Денис сел в кресло-трон, сиденье сразу мягко приняло его, Денис оказался словно в коконе. – А пить мне без разницы, сейчас лучше покрепче.
– Извольте. – Волин налил в высокий стакан виски, протянул Денису, поставил перед ним бутылочку тоника, вазочку с орешками, сам занял место за письменным столом. – Что же, Денис, давайте сразу к делу, и не потому, что тороплюсь, а не люблю фальшивых разговоров, прелюдий. У вас материальные затруднения…
– Где-то читал, что в финансовую пропасть можно падать всю жизнь, – пошутил Денис. – Я лечу в нее второй десяток лет и скоро разобьюсь.
– Я не состою в обществе «Спасение в горах», – сказал Волин. – Я не подпольный, а официальный миллионер, люблю советскую власть, ведь противоестественно
– Да кто меня помнит? – усмехнулся Денис.
– Кому надо, тот вспомнит. Я, например. – Волин отметил, что гость просил напиток покрепче, а не пьет, слушает внимательно, взгляд у него устойчивый, и вообще Денис Сергачев не походил на просителя. «Он умнее и сложнее, чем предполагалось», – подумал хозяин и решил пустить пробный шар.
– У меня имеется новенький «Вольво», если за рулем окажется олимпийский чемпион, я могу выезжать на переговоры с любой фирмой.
– Ливрея тоже имеется? – спросил Денис. – Я же сказал, что падаю, и подталкивать меня не требуется.
«Этого парня подсунул мне подполковник Гуров, – понял Волин. – Не страшно, я же ищу к нему ход, так примем его условия, позже разберемся».
– О темпора, о морес! – Хозяин вздохнул, чокнулся с бокалом Дениса. – Не будьте вульгарны, я предлагаю на «ты».
– Можно, – согласился Денис, взял бокал, пригубил. – Значит, без ливреи.
– Для зарубежных партнеров ты будешь не водитель, а мой приятель. На машину получишь доверенность, подпишем трудовое соглашение, все официально, законно. Из журнала ты можешь не увольняться, так как беспокоить я тебя буду не каждый день.
– И сколько?
– Для начала – тысяча, а дальше – как сложится, – ответил Волин. – Может, мы вообще друг другу не подойдем.
– Годится. – Денис выпил бокал залпом. – Но я хочу получить аванс.
– У тебя здоровые инстинкты. – Волин выдвинул ящик, достал запечатанную пачку двадцатипятирублевок, положил перед Денисом. – Эти бумажки сегодня ничего не стоят, Денис, ты их будешь иметь вдоволь, и никаких преступлений, унижений, аморальщины от тебя не потребуется. Пунктуальность, сдержанность на работе, – он щелкнул по стакану, – только вместе со мной.
– Я свою дозу уже выпил. – Денис положил деньги в карман. – Мне нужно два-три дня, чтобы окончательно оклематься.
– Прекрасно. – Волин поднялся из-за стола, протянул визитную карточку.
– Договорились, возможно, сработаемся. – Денис взял визитку, протянул свою.
Хозяин проводил гостя до лифта, возвращаясь в квартиру, прикидывал, как скоро его визитка попадет в руки Гурова: уже сегодня или, скорее, завтра поутру…
То, что Референт, то есть Руслан Алексеевич Волин, так легко, даже легкомысленно, пошел на контакт с Денисом, объяснялось довольно просто. Именно Волин, а не кто-либо другой, признал своими деньги и валюту, изъятые у Лебедева. А, как говорится, снявши голову, по волосам не плачут. «Раз я перед МУРом засветился, то следует нападать, доказать, что чист перед законом Руслан Алексеевич Волин, – решил он. – И раз я согласился провести переговоры с подполковником Гуровым, то откровенная беседа с бывшим спортсменом вообще никакой опасности не представляет».