Корсаков
Шрифт:
И их старое знакомство здесь уже не играет роли. Меня пригласили для награждения за героизм, и вот такое происходит на следующий же день. Это плевок в лицо всей службы безопасности столицы и персонально — Екатерины Юрьевны. Ведь это её город.
— Есть проблема, — предупредил матушку я. — Мне нужна новая форма. Боюсь, если я заявлюсь в Кремль в крови и потёках кофе, это вызовет совсем не тот эффект, какой должно.
Секунду она думала над ответом, пока не произнесла:
— Сидите на месте, мы сами подъедем, — озвучила своё решение глава рода Корсаковых, после чего добавила
— Да, матушка?
— Я так рада, что с тобой всё в порядке, — выдохнула она. — Если бы с тобой что-то случилось.
— Я обещал, что всё будет нормально, — напомнил я. — Подумаешь, одежду испачкал.
— Ох, весь в прадеда, — произнесла матушка, прежде чем отключиться.
Я же не удержался от улыбки. Славный был предок, очень жаль, что мы не познакомились. Убрав телефон в карман, я кивнул подошедшему Олегу. Охранник продемонстрировал мне зип-пакет с расплющенной пулей внутри. Брал он её, разумеется, не голыми руками — перчатка лежала в том же пакете.
— Спасибо, — искренне поблагодарил я, после чего перевёл взгляд на всё ещё растерянного Смирнова.
Андрей Васильевич выглядел так, будто его собираются вести на казнь. И я прекрасно понимал, о чём он сейчас думает. Ведь как смотрится со стороны всё случившееся? Дважды происходит покушение, и оба раза я фактически спасаю ему жизнь. Но если в первый раз со мной ничего не случилось, теперь я едва не погиб.
А ведь выйди Смирнов первым, и это он бы получил сквозную дыру в теле.
Конечно, если бы не случился второй выстрел, когда снайпер понял, что попал не в того, я бы и вовсе мог обвинить Смирнова в подставе. Ведь он заманил меня в кафе, обязан был обеспечить защиту, а сам посадил снайпера, который именно в меня и стрелял.
Но нет, если бы стрелок был нанят исключительно по мою душу, такой задержки со второй пулей не возникло бы. Никто не ждёт несколько секунд, чтобы сделать контрольный выстрел. Цель убивают максимально быстро, после чего следует незамедлительный отход.
А здесь снайпер сперва поразил одного выпускника гимназии, а потом увидел, как к нему выбежал другой, похожий, но не настолько, чтобы считать нас братьями. Комплекция, цвет волос, причёски, одинаковые кителя — любой посторонний человек мог бы нас спутать.
— Иван Владимирович, — обратился ко мне бывший одноклассник. — У меня нет слов…
Я махнул рукой.
— Оставь, Андрей, — прервал его я. — Пусть всё случившееся обсуждают главы наших родов. Я же могу лишь заверить, что никакой вражды к семье Смирновых не питаю и между нами ничего не изменилось.
Он поджал губы, явно не слишком-то довольный моими словами. Есть, есть у Андрея Васильевича некая романтическая черта. Ему хотелось проявить себя, покрыть славой и совершить подвиг. Родись он в эпоху романтизма, обязательно бродил бы по дорогам в поисках других таких же восторженных юнцов, чтобы скрестить с ними копья и выяснить, чья дама сердца самая красивая.
— Подъехал кортеж главы рода, — доложили от бронированных створок. — Открываем дверь.
Плита поднялась, позволяя увидеть, что происходит на улице. Первое же, что бросилось в глаза — вместе с автомобилями Смирновых прибыло
И верно, стоило только главе рода Смирновых войти в кафе, как вслед за ними протиснулся уже знакомый мне старший жандармский офицер. При этом Родионов вид имел такой, будто заведение на самом деле принадлежит ему, а все остальные здесь — лишь случайно забредшие не туда бездомные.
— Иван Владимирович, — кивнул он мне и быстрым взглядом оценил лежащие на полу окровавленные тряпки. — У меня приказ государыни, доставить вас в Кремль немедленно. Ваш охранник может следовать за нами.
— В таком виде? — откинувшись на спинку дивана, я провёл рукой по своему голому торсу, торчащему из-под слишком большого для меня пиджака.
— Этот вопрос решится по щелчку пальцев, — заверил меня Родионов и тут же обвёл взглядом остальных присутствующих. — Кроме Ивана Владимировича и его человека, никто не покидает помещения. Сейчас мои коллеги проведут положенные по закону процедуры.
— Мне нужно дождаться главу рода Корсаковых, — абсолютно не горя желанием куда-то подрываться в таком виде, сообщил я.
Положение обязывает. Я должен всегда выглядеть превосходно, точно так же, как проявлять вежливость к окружающим и защищать слабых. И как бы мне ни хотелось натянуть майку и треники да расхаживать в сланцах, надетых поверх носков, я не могу себе этого позволить.
— Я сейчас наберу Анастасию Александровну и всё ей объясню, — кивнул Платон Демьянович.
Вытащив телефон, он принялся набирать номер. В это время в кафе уже стало тесновато от хлынувшего внутрь народа. Бойцы Смирновых, глава рода, тихонько переговаривающийся в сторонке с охраной Андрея. Сам мой бывший одноклассник оказался усажен в дальний уголок и сейчас слушал одного из многочисленных братьев отца. Кто там был конкретно, с моего места было не видно, но род Смирновых огромный, там под сотню человек в нём.
— Анастасия Александровна, вас беспокоит старший жандармский офицер Родионов Платон Демьянович. Да, я уже здесь, можете не переживать, жандармерия обязательно докопается до сути случившегося. Да, я понимаю ваше негодование.
Я переглянулся с Олегом. Мой охранник улыбался, слушая диалог Родионова с матушкой — он стоял ближе. Мне оставалось только дождаться, когда всё закончится так или иначе.
— Вы уже здесь? — уточнил Платон Демьянович. — Хорошо, мы ждём вас.
Положив трубку, старший офицер повернулся ко мне и развёл руками.
— Как видите, Иван Владимирович, всё обернулось наилучшим образом.
Не вашими стараниями, подумал я, но вслух, естественно, говорить ничего не стал. Если Смирнов прав, в скором времени Российскую империю, как и весь мир, ждёт такая дикая встряска, что все безопасники на свете начнут сходить с ума.
Потому что нейросети откроют не только множество возможностей для людей, но и создадут миллионы проблем. Программа, которая способна написать любой взломщик, чтобы преступники выуживали данные из государственных серверов. Организация террористических ячеек — что угодно может придумать нейросеть, если подойти к ней правильно.