Кошачий эндшпиль

Лайна умастилась мордашкой у меня на животе. Её нежная щёчка мягко касалась пресса, заставляя мышцы непроизвольно сокращаться, реагируя на любое шевеление дикой кошки. Но личико — полбеды. Куда больший эффект производила грудь, снайперски уложенная аккурат на то, что во время близости с девочкой просто не могло лежать спокойно. И вот эти-то ощущения рвали крышу почище женской щёчки… Даже впившиеся в торс коготки не шли ни в какое сравнение с эффектом от манящей ложбинки.

— Котик, котик,

кис-кис-кис, — промурчала девочка, поднимая мордашку и заглядывая мне в глаза. И в этом взгляде я прочёл долгожданное, выстраданное за вечер любовных игр обещание.

Весь вечер она намекала. Медленно подводила к мысли, что рано или поздно, как вишенка на торте, сделает это. Играла со мной, всё углубляя и углубляя реакции, любую игру заканчивая едва уловимым намёком. Она создала им настроение целого вечера! Я делал для неё всё, выполнял любые причуды, потакал сладострастию и чувственности чистокровной снежки — в ответ получая всё более и более откровенное обещание. И сам всё больше и больше распалялся, ожидание минета стало навязчивой мыслью, идеей фикс. А под эту идею кошка крутила мной, как ей заблагорассудится. Заставляла угадывать её потаённые желания. Едва ли не вылизывать, окуная в океаны нежности и преклонения. Иногда я срывался — куда ж без этого! С рычанием набрасывался на рыжую, отвечавшую такой же безумной эскападой, и снова и снова начинал «покупать» кошачью милость сызнова.

И ведь отлично понимал, насколько иллюзорно её обещание! Что в нём такого, в этом действе? Какое-то особое непередаваемое ощущение? Она могла создать любые ощущения даже не касаясь меня. Доверие? Пожалуй да, но это было очевидно и без подобных демонстраций, мы действительно доверяли друг другу — абсолютно, даже фанатично. Нет, всё дело в игре ради игры. В самой подаче. Обещание стало спусковым крючком, запустившим игру, создавшим интригу, подарившим сюрреалистичное, невозможное без мотива желание. Замотивировала меня кошка — вот в чём суть.

Да и как могло быть иначе?! С момента спасения Нимфы минуло без малого двое суток, и всё это время я безвылазно сидел на этой опостылевшей конспиративной квартире! Тут немудрено вообще крышей двинуться, особенно вдали от своих кошек. Благо сегодня, послав всех куда подальше, рыжая совершила смелую вылазку в это кубло политических змей. Пример Триши оказался заразителен. И если Ми ещё пыталась выговаривать Лай по коммуникатору, то я лишь улыбался и всячески старался вознаградить подругу за смелый поступок — достойный настоящей боевой сестры.

А между тем мы всё ближе подходили к кульминации сегодняшнего действа. Рыжая обещающе заглядывала в глаза. В её зеленющих безднах соблазна плясали ироничные бесенята — но мягкие, без подтрунивания. Вот сейчас… Ещё немного… Настроится, выведет интригу на новый уровень… И именно в этот судьбоносный момент сознание пронзила вибрация инта. До меня даже не сразу дошло, что это происходит на самом деле. Подтверждением стали глаза чертовки, которые вдруг подёрнулись поволокой, ирония и игривые бесенята в них сменились грустным неудовольствием. И Лайна упала обратно, щекой на живот!

Я

думал, сойду с ума. Судорожно потянулся к кругляшку аппарата. Ладонь ощутимо тряслась. Ох, не завидую я тому, кто окажется на том конце «провода»! Однако вызов сразу заглох, его сменило текстовое сообщение: «Захожу. Две минуты». После чего целых десять долгих секунд произошедшее не желало складываться для меня в связную картину. Только понимание того, что инт не простой, а оставленный Нимфой, заставило подобраться. Если один из этой братии грозится зайти — это может означать лишь одно…

Наши с Лайной взгляды встретились. Она без слов прочла в моих глазах всё, что нужно. Приподнялась на руках, напоследок поцеловав вожделенный аппарат удовольствия… Последний раз стрельнула глазками… И одним гибким движением забросила своё тренированное тело под кровать. А ведь запросто могла метнуться к стенной нише! На худой конец, вылезти на балкон! Но девочка предпочла поступить «по классике». Видимо, всерьёз изучала пути отступления на примере Триши… Может, коврик какой там постелить?.. Ну да, и миску молока поставить! Тогда меня же самого туда и загонят, и скажут, что так оно и было… Зато теперь у меня появился хороший шанс отыграться не на каком-то далёком и недоступном абоненте, а на вполне конкретном субъекте, собственноручно готовом сунуться в пасть льву.

Дальше действовал на автомате. Спокойно, не совершая резких движений, расстелил на ложе обширный мягкий плед. Его края удачно свесились почти до пола. Осмотрел прочие места нашего сегодняшнего с кошкой рандеву. Её невзрачный, отнюдь не форменный, комбез остался в нише. Следы босых ног, когда я гонял эту бестию по комнате после душа, успели подсохнуть. Вряд ли гость станет всматриваться. Ему просто будет не до того — это я мог обещать со стопроцентной гарантией. Тело всё ещё била дрожь — то ли ярости, то ли так до конца и не задавленного предвкушения. Последний взгляд на ложе выделил исполненную иронии картину: на пледе был изображён штарнский аналог земного льва.

Вскоре дверь в комнату отъехала, пропуская внушительного сложения парня. Тот не вошёл, а буквально ворвался в помещение, затравленно озираясь по сторонам. Я напрягся. На секунду показалось, что за ним гонятся преследователи. Но нет, просто Атлет — а это был именно он — пребывал во власти эмоций.

— Край, в городе аресты! Охранители лютуют! Половину наших уже взяли!

— Ну и что? — индифферентно заметил я, с трудом сдерживая поднимающуюся ярость. Стоило из-за этой банальности снимать меня с кошки?!

— Как — что?!.
– растерялся вошедший. — Мы вынуждены перенести начало операции…

А вот тут уже сдерживаться не стал. Метнулся вперёд и открытой ладонью, точно пощёчиной, влепил парню по щеке. Того шатнуло назад, голова запрокинулась, и совсем не маленький мужик красиво приземлился на пятую точку, тряся при этом поплывшей головой. Глупо получилось. На эмоциях я хотел ударить когтями, и только в последний момент успел их убрать. Слишком заметно. Слишком. Нельзя так. Как итог, вышел этот нелепый удар открытой ладонью. Но и его подпольщику хватило с лихвой.