Кошак
Шрифт:
— Ну почему же сразу три часа? — не согласилась Сайна. Она лихорадочно пыталась найти аргументы за их с Мисель гениальный план. — Пока мы будем с бронёй работать, пока то, да сё… Он запросто может поспать до 8.00 или даже до 9.00, а потом, часикам к десяти, быть на полигоне. Только надо ему транспорт какой сообразить… Не пешком же ему каждый раз добираться. Мы ведь его так совсем потеряем. Без вести в наших лесах сгинет, когда на него сёстры из других стай охоту объявят.
— Видите, сёстры, как оно одно к другому получается? — оскалилась довольная Миска. — Берём за рабочий вариант? А по ходу дела скорректируем?
— Миска, — нехорошо глянула на неё Викера. — Если увижу, что он невыспавшимся будет после твоих двух часов… Будешь со мной
Девчонки ещё пообсуждали детали, немного поторговались по очерёдности, но Рита предложила стройную систему, при которой были учтены все пожелания, так что в итоге все остались довольны. Сидели и фантазировали, как именно они будут проводить свою «обычную» и «большую» очереди — как они назвали привилегированные два часа перед сном Кошака. Ну а потом закономерно скатились на обсуждение Миры и вновь немного приуныли. Именно в этот момент из постели выбралась Тина. Девочка тут же подсела к валькириям в их стройный кружок на пушистом ковре.
— Так, кошки, отставить сопли. Всё с Мирой нормально, — Высшая буквально лучилась ощущением полёта, счастья, совершеннейшего внутреннего раскрепощения. — Я её в вашем лесу подобрала. Истерика у неё. Но эта кошка драная даже в таком состоянии начала мне жаловаться, что её, понимаете ли, обидели. Из стаи её выгнала не сестра, а кот! То есть её задел не сам факт изгнания даже, а то, что это самое изгнание по решению Совета Стаи произвёл мужчина. Вот ведь упёртая! Звёздная, одним словом. Все они такие… Вон, и Кошак такой. Никак не могу понять, то ли он настолько фаталист по жизни, то ли просто терпеливый… Никто до него мою «активную фазу» психоза не выдерживал, начинал в ногах валяться и сопли со слюнями пускать. А он терпит… Звёздный! Мой! И знаете что, сёстры? Если бы не он — я бы так и не узнала о существовании этого потрясающего, неземного состояния, которое наступает, когда я полностью вызверюсь. Такое освобождение от всего… Ощущаешь себя, словно омытой утренней росой, посвежевшей, готовой на любые подвиги… И главное — готовой на всё ради такого потрясающего котика! Моего котика!
Я к тому времени подошёл к вольготно разместившимся кошкам, и с интересом прислушивался к их разговору. Этим не преминула воспользоваться Высшая. Закончив свой прочувственный спич, девочка гибко поднялась на ноги и доверчиво прильнула ко мне всем телом. Особенно мило смотрелось, как она положила головку мне на грудь — ни дать ни взять, примерная жена, верная и абсолютно преданная.
— В общем, кошки, я позаботилась об этой дур… девочке. Даже успокоила её немного.
— Потрясающе! Ты просто волшебница, милая, — погладил я по головке это белобрысое создание.
— Я Высшая. Это почти то же самое, только прозаичней. Предложила отправить её на Второй псионский. Посидеть в стальной коробочке, без этих жутких порождений пустоты — мальчиков. Поделиться наболевшим с боевыми сёстрами. Рассказать им свою душещипательную историю…
Со стороны Сайны послышался какой-то хлюпающий звук. Я бросил заинтригованный взгляд в её сторону. Моя рыжая республиканка каталась по полу, держась за живот. При этом весь ковёр перед ней был усыпан рыжими прядями, да и она сама в них натурально утопала. То есть девочка увлеклась настолько, что банально утратила контроль над причёской. Следом на пол сползла Эйди. Миска упала на спину и принялась дрыгать ногами, как припадочная. Даже Милена зафыркала, и, что характерно, ей вовсю вторила Тиш. Только Рита с Викерой сохраняли спокойствие, ограничившись дежурными улыбками. Видимо, только я как всегда ничего не понял.
— И в каком месте тут нужно смеяться? — протянул задумчиво.
— В каком месте?.. — опять фыркнула Старшая. — Второй псионский висит в космосе без дела, как и остальные два. И все они находятся в постоянной боевой готовности, то есть девочкам там не получается толком расслабиться, да и как это сделаешь в открытом космосе?
— Но вы не переживайте за сестру. Я не стала отправлять её так далеко. Будет служить на планете, но в другой зоне. И ей будет полезно, когда вы на учениях пересечётесь, и вам. Соревновательный дух. Она будет доказывать, что куда лучше какого-то кота, а вы — что и кот очень даже неплох. Только Кошаку всё будет до лампочки. Да, милый?
— Мне вот что интересно. Почему вы, кошки, сначала возжелали меня подрать, а когда тем же самым занялась Тина, набросились уже на неё.
— А тут всё просто, Леон, — с серьёзной миной, как несмышлёному чаду, начала выговаривать Сайна. — Нашего кошака можем драть только мы. Вот нам и стало обидно…
Тут девчонки опять не выдержали, прыснули. Ну а потом довольно бесцеремонно оттеснили от меня Высшую и приступили к делу, от которого нас отвлекло её неожиданное появление. И все сразу позабыли предыдущий разговор о дележе Кошака на равные части — здесь и сейчас никто из девчонок даже помыслить не мог, что меня можно отдать кому-то одному и затем дожидаться своей очереди. Стая единым колючим, мурчащим и рычащим комком наваливалась на меня, требуя ещё и ещё. И конца этому не виделось… Даже Тина вынуждена была отступить. Только головой покачала, кивнула на прощанье Милене, единственно остающейся в трезвом уме, и отбыла по своим валькирьим делам.
Ну а утром, к восьми часам, мы все были на полигоне. Викера буквально фонтанировала боевым настроем — наставница собиралась использовать малейшую возможность для моей тренировки. Да и Милена выглядела собранной и серьёзной. Появление у меня когтей резко меняло привычные расклады, начиная от банального отношения в стае к моей скромной персоне, и заканчивая подходом к боевой подготовке всего подразделения в целом. Ставки выросли, ответственность возросла, кошкам сразу стало не до игр. Даже Сайна, считавшая меня едва ли не собственной домашней зверушкой, прониклась. Позже даже призналась, что до конца жизни будет помнить эти взблески разрядов на летящих к груди Миры когтях. Так что фраза «Когти сначала отрасти, Кошак» — которой меня постоянно одёргивали, и которую лично я считал расхожей прибауткой — приобрела совсем не юморное значение. Едва отрастил, шутки сразу закончились. Даже мои поля не возымели на валькирий такого эффекта, каковой оказали переливающиеся разрядами боевые импланты. Что-то в них было от знаменитой тельняшки в земных ВДВ или военной разведке… Это были явления одного порядка — символ перехода на новый социальный уровень, символ признания своим до мозга и костей.
Вот только бурная деятельность озабоченных боевым слаживанием кошек оказалась грубо прервана появлением моей кураторши от Ордена. Лирана О`Грай уверенно ступила на грунт открытой тренировочной площадки, где мы с Тиш как раз проводили быструю разминку. С минуту постояла, изучая обстановку, и лишь затем направилась к нам. Остальные валькирии восприняли появление орденки настороженно. У них эта женщина доверия не вызывала. Кошки — они и есть кошки. На уровне инстинкта уяснили, что орденка, которая до того несколько дней необоснованно удерживала их сестру, доверия не достойна. Лирана меж тем завершила своё дефиле на границе зоны спаррингов и выжидательно уставилась на Милену. Та с явной неохотой подошла. Следом, словно что-то почувствовав своим обострённым инстинктом бойца, подтянулась Викера.