Кошелек предателя
Шрифт:
Лагг медленно отступил назад, и незнакомец последовал за ним, держа перед собой платок. Он остановился неподалеку от стола. Густая тень скрыла его фигуру до пояса. Когда окно закрыли, он вытянул руки.
— Можете взять мое ружье, — сказал он.
Лагг быстро и умело обыскал его, опустив тяжелый карабин на стол, в центр круга от лампы. Затем он взглянул на гостя и положил свое ружье рядом. После долгой паузы Кэмпион тоже протянул руку из тьмы и пополнил ружейную коллекцию. Он, как и гость, старался, чтобы его лицо не попало на свет.
У стола образовалась какая-то причудливая группа
— Я получил записку от человека по фамилии Кэмпион, — наконец объявил он. — Это вы?
— Не важно, кто из нас, — грубовато осадил его Лагг. — О чем там речь?
— Он знает, — многозначительно заметил незнакомец, сделав жест в сторону Кэмпиона. — Она касается только его.
Они не предвидели, что окажутся в тупике. Худые руки Кэмпиона оставались неподвижными. Лагг тоже не шевельнул своими лапищами. Нависло тяжелое молчание. В комнате сделалось душно, и сама тишина, приобрела какой-то зловещий характер на фоне бушующего за окнами ливня. Кончилось тем, что Лагг потерял терпение.
— Там снаружи ребята вымокнут, — добродушно проговорил он.
— Я жду.
— Что же мы тут, по-вашему, делаем?
— Ему нужно только собраться с мыслями. Он знает.
Облик пришедшего постепенно начал вырисовывается в полутьме. Он был невысок, плащ сидел на нем свободно, образовывая складки. Он производил впечатление энергичного и в то же время больного человека. Его голос нельзя было назвать простецким. Однако в нем слышался какой-то жестяной призвук и, когда он кашлял, а с ним это случалось часто, его легкие хрипели и скрипели. Тем не менее, в комнате от него исходило впечатление настоящей силы. Совершенно очевидно, он знал, что ему делать, и не собирался тратить время попусту.
Поскольку тьма скрывала голову и плечи гостя, его руки стали единственной приметой, и в них было что-то отталкивающе, женственное, дегенеративное и попросту омерзительно грязное.
Шестое чувство подсказало Кэмпиону, что он должен держать язык за зубами. Не то, чтобы еле различимая фигура без головы была ему действительно знакома, но он успел почувствовать особую ауру зла, которую принес с собой гость.
Кэмпион предоставил право голоса Лаггу, а он, судя по всему, был к этому вполне готов.
— Знать не всегда значит отвечать, — заметил толстяк, пытаясь придать своей реплике должную выразительность. — Какой у тебя пароль, парень?
— Он знает, — повторил тот, сунув свою отвратительную руку в плащ.
Следуя его примеру, Лагг и Кэмпион тут же забрали ружья со стола. Они ждали, ружья были нацелены, а их стволы тускло сверкали в круге света.
Посетитель не испытывал сомнений и не колебался. Он без труда сделал то, что хотел. Видимо, он применял оружие нередко и опыт у него имелся. Его сжатая в кулак рука выскользнула из-под плаща. В ней что-то было. Он положил какой-то сверток на красную скатерть, и Лагг с Кэмпионом принялись его рассматривать. Это был объемистый пакет со старыми банкнотами, перевязанный резинкой.
— Две тысячи пятьдесят, — сказал он, — и больше никаких вопросов.
Лагг засмеялся.
И снова грязная рука скользнула за борт вымокшего плаща, гость вытащил другой пакет и положил его поверх первого. Молчание опять окрасилось в зловещие тона. Все развивалось очень медленно и, конечно, при совершенно фантастических обстоятельства.
— Курам на смех, — подытожил Лагг; на столе появился третий пакет, а за ним четвертый.
— Это предел, — наконец проговорил гость. — Возьмите или оставьте по вашему усмотрению.
— А если это сделка? — Лагг держался великолепно. Кэмпион от него такого не ожидал.
— Пусть забирает свою долю и катится.
— Куда?
— В Лондон. В ад. Куда угодно. Нас это не колышет.
Кэмпион в его состоянии не мог быстро соображать. Ему понадобилось несколько минут, чтобы понять — он имеет дело не с полицией, как он решил вначале. Человек, стоявший по другую сторону стола, лица которого он не видел, представлял новый элемент в запутанной и пугающей ситуации. Он представлял элемент, до последней минуты абсолютно неуловимый. В конце концов именно подобным образом должен материализоваться враг. Изувеченный мозг Кэмпиона ухватился за это открытие, и он попытался выстроить из скудных сведений какую-то схему.
Незнакомец относился к вполне определенному кругу. Это был убийца. Один из, к счастью, малочисленной армии наемников, которых в былые годы иносказательно именовали «солдатами удачи», человек, способный за хороший куш пойти на любую жестокость. Кэмпиона не удивило, что он успел так много выяснить. Он принял это как факт, без размышлений, как естественный вывод, основанный на прошлом и забытом им опыте. Он продолжал анализировать. Если этот человек таков, значит, у него есть хозяева, некая хорошо сколоченная организация, считающая нужным использовать профессионалов. Вопрос в том, что же это за организация. Она явно антиобщественна. Но насколько она серьезна? Опасна ли? Как велика? Имеет ли международное значение?
Ему пришло в голову старое выражение и он его отверг. Национальное значение? Вот это точно, что-то в подобном роде он уже слышал, а после это описывали в такой связи, что вместе взятое оно произвело на него огромное впечатление. От этого перехватило дыхание. Он вспомнил об этом, скорее эмоционально, чем осознанно. Он смутно ощутил новый подъем духа, и это его одновременно испугало и вдохновило. Все это случилось недавно, совсем недавно. Он опять разозлился, но к гневу примешалось что-то еще, неизведанная и поглощающая страсть. Да, именно она. Нечто более глубокое, чем порыв, более примитивное и тревожное, чем любовь к женщине. На мгновение он почувствовал это, снова пережив в полной мере, как бывало прежде, но не когда-то, а вчера — жгучее, яростное, бодрящее ощущение, поэтической и пробуждающей воображение бьющей струей сверхчеловеческой энергии и силы. Факты опять предстали перед ним, как бы минуя воспоминания. Он внезапно узнал нечто так же ясно и отчетливо, как если бы этому предшествовали долгие раздумья.