Кошелек предателя
Шрифт:
При свете фонаря Суперинтенданта Кэмпион вскрыл один из конвертов. Он был адресован мистеру П. Картеру, 2, Лисандер Коттедж, Неверленд Роад, Бьюриандер-Лайн. В него вложили семь фальшивых искусно замусоленных банкнот с отпечатанными полосками цвета буйволовой кожи, а текст не мог не озадачить ловко придуманным и примитивным коварством.
Министерство труда, Уайтхолл, Лондон.
C. W. СРДЖ, 20539.
Дорогой Сэр/Мадам.
Прилагаемая сумма в 7 тысяч фунтов стерлингов предназначается Вам по рекомендации Комитета по военным пособиям.
Эти деньги выплачиваются Вам по задолженности выплат для лиц с доходами ниже облагаемого налогами уровня (0
Примечание. Вы поможете Вашей стране, если не станете хранить эти деньги, а немедленно обратите их в товары.
Р. У. Смит. Контролер-бухгалтер
Следующий конверт предназначался мистеру Уайльду или Уайльдеру с 13, Понд-стрит в Манчестере. В нем лежала копия того же обращения и четыре фальшивые банкноты.
Третий конверт собирался доставить некой миссис Эдит в Хендел Билдингз, Лид Роад, Норхемптон, и в нем, помимо известного текста, находилось девять фальшивых банкнот.
Адреса окончательно разъяснили план Кэмпиону и Хатчу, и они оба вздрогнули. Все стало совершенно очевидно. Кто-то просто получил доступ к спискам различных специальных служб в беднейших кварталах промышленных городов. Там же были и фамилии постоянных безработных, когда-либо получавших помощь от государственных или местных организаций, и эти тысячи бедняков хоть раз, да упоминались в списках. У Кэмпиона перехватило дыхание.
Опять все прямо указывало на Пайна. Составлением подобных списков с адресами могла заниматься именно компания «Исследования». Более чем вероятно, что установление этих адресов являлось ее главным делом. Многие из них, конечно, устарели, но основная масса скорее всего была дьявольски точной.
Идея, наконец, обнаружила свою разрушительную силу. Множество нуждающихся во всех беднейших районах страны неожиданно должны были получить подарок — пригоршню денег с указанием, что их следует истратить. Суть злого умысла состояла в том, что одарить их предстояло организации, от которой они привыкли получать деньги, не только не задавая вопросов, но с твердой уверенностью, будто это их полное право, а почему, они, наверное, и сами бы не смогли объяснить.
Когда Кэмпион разобрался в этом простом и цельном плане, он тут же осознал и другой, потрясающий факт: единственное, что способно сделать в данной ситуации правительство, — это признать деньги и их рассылку законными и взять всю ответственность на себя, какими бы ужасными ни были дальнейшие последствия. Забрать деньги назад станет совершенно невозможно.
С организационной точки зрения все было разработано потрясающе четко. Деньги запечатывались в конверты машинами. Грузовики, очевидно, собирались развезти их по стране со штемпелем «Государственной почты» и доставить на основные почтамты запада Англии. Благодаря синхронности действий по Протоколу Пятнадцать, ко времени, когда власти окажутся подготовленными к огромному потоку официальной корреспонденции, Главное Почтовое Ведомство смогут одурачить призывами к жизненно необходимой поддержке, и потому тайный удар одновременно обрушится на все уголки страны. Предшествующий, неуклюжий метод раздачи денег послужил чем-то вроде эксперимента с наличными средствами.
Кэмпион вытер лицо, на котором еще оставались капли крови. Узнав до конца, он испытал облегчение, но тут же ощутил и страшную слабость. Кэмпион догадался, что тот хочет спросить, и у него немедленно возник ответ. Цепь событий привела их к Пайну, а Пайн вызывал сомнения. Главным и пересиливающим в нем все остальное было явное здравомыслие заурядного бизнесмена. В нем напрочь отсутствовали страсть или фантазия, или какая-либо эмоциональная движущая
Ответ, кажется, состоял в другом. Кто мог собрать и организовать целую армию местных добровольцев и заставить их надписывать «Правительственные конверты»? У кого имелся доступ к такому количеству натурального или искусственного бензина для тысяч грузовиков?
И тут он живо вспомнил, как сэр Генри Балл охарактеризовал Ли Обри. «Это занятнейшая личность, отчасти гений, отчасти чудак-авантюрист. Он то оказывает вам неоценимые услуги, то пытается навязать безумную схему управления страной».
21
Кэмпион стоял, прислонившись к стене, в элегантном, уютном кабинете Ли Обри и наблюдал. В разгар кризиса порой бывают такие ясные, чуть ли не созерцательные моменты. На мгновение он увидел историю этого плана и его крах как спектакль и понял, что смотрит его последнее действие.
И верно, все вполне могло происходить на сцене. Замечательно освещенная комната, напряженная атмосфера, откровенный драматизм событий. В комнате было очень тихо. У двери неподвижно застыли два констебля. Избранное общество, в центре Оутс, еле живой и серый от слабости, а вокруг — тревога и подавленность. Сэр Генри Балл, только что прибывший из Лондона и окруженный Мастерами, просматривал документы. Руководили всем начальник Хатча — Главный Инспектор и офицер из военной разведки.
Секретер под высоким книжным шкафом был открыт, ящики выдвинуты. Отряд хорошо обученных полицейских в штатском методично упаковывал их содержимое, делая пометки на каждой извлеченной оттуда бумаге.
Сам Ли Обри стоял на ковре перед камином, а по обе стороны от него полицейские. Он казался удивленным и несколько раздосадованным, но на его широкоскулом лице не улавливалось никакого потрясения, и держался он менее неуклюже, чем обычно.
Для Кэмпиона эта сцена стала едва ли не самой важной благодаря значительности собравшихся. Тут звучали ноты семейной трагедии. Ситуация чем-то напоминала отречение от старшего сына, позорное изгнание из полка, исключение из школы.
Мастера Бридж были разгневаны и испуганы, но еще сильнее задеты и оскорблены. Даже полиция не чувствовала себя победительницей.
— Конечно, свидетельства против этого погибшего, Пайна, достаточно убедительны, — сказал Оутс сэру Генри. Он говорил мягко, спокойно, но все время приглядывался к худому, смущенному человеку, недавно приехавшему адвокату Обри.
Сэр Генри мрачно кивнул головой и ничего не ответил.
— Я полагаю, он был движущей силой во всем этом деле, — неуверенно начал адвокат, все-таки решивший рискнуть, но в разговор неожиданно вмешался Обри.
— Мой дорогой, не будьте таким ослом, — перебил он своего защитника, — я нанял Пайна не только потому, что он идеально подходил для этой работы, но прежде всего потому, что у него настоящий организационный талант. Он отлично со всем справлялся, пока его не остановили.
— Осторожнее, — Оутс резко повернулся к нему, его изможденное лицо сразу же помрачнело. Стоявший сзади сержант полиции записал что-то в своем блокноте.
Обри на шаг отступил в тень и неловко развел длинными руками.