Космическая чума
Шрифт:
– Давай посмотрим.
Я улыбнулся.
– Ни один дурак не возьмет эту дорогу на пятидесяти.
– А мне нравится быстро ездить. Мои братья катят тут на шестидесяти.
Это, насколько я заключил, была просто бравада юности. Я принялся быстро объяснять ей прелести быстрой езды, как вдруг из кустов у дороги выскочил кролик и бросился под радиатор.
Я вывернул руль. Машина свернула с узкой дороги и, чуть накренившись, въехала на склон. Я выпрыгнул бы на дорогу следом за кроликом, но тут девушка схватила меня за руку, стараясь
Хватка у нее была как у гидравлического пресса. Моя рука онемела, а пальцы вцепились в руль. Я прилагал все усилия, чтобы выкрутить левой рукой баранку и удержаться на узкой и извилистой дороге, а ноги жали на тормоза, чтобы машина не полетела вниз.
Когда мы остановились, я глубоко вздохнул и потряс правую руку, держа ее левой за запястье. В ней орудовала тысяча игл, потому что девушка схватила чуть выше локтя. Было такое чувство, будто мне отрезали руку и оставили с кровавым обрубком.
– Простите, мистер, – сказала она, едва дыша и широко раскрыв глаза. Ее лицо было белым.
Я перегнулся и взял ее за руку.
– У тебя чересчур сильная хватка…
Мышцы на ее руке были твердыми и упругими. Правда, не такими крепкими, как от полноты здоровья и хороших тренировок. А крепкими, ну, словом… Мне ничего не пришло в голову, кроме воспоминания о зеленом огурчике. Я сжал ей руку, и плоть слегка подалась. Я провел пальцем по ее ладони и нашел ее твердой и плотной, а не нежной и податливой.
Я удивился.
До сих пор я не встречался с Мекстромовой болезнью.
Я посмотрел на ее руку и сказал:
– Юная леди знает, что подхватила Мекстромову болезнь.
Она холодно взглянула на меня и ответила твердым голосом:
– Теперь я знаю, зачем вы приехали.
Что-то в моей натуре бурно восстало против недомолвок девушки.
Я колебался около одной шестнадцатой. А ей бы дал две трети, скажем, одну десятую или около того…
– Одну восьмую, – сказала она спокойно.
«Телепат!»
– Да, – ответила она холодно, – и ты никогда не узнал бы этого, не случись подобного.
«Пора делать ноги!»
– Нет, ты пойдешь со мной.
– Головой в петлю! – взорвался я.
– Не дури. Пойдешь. Или хочешь, чтобы я заткнула тебе рот и понесла на себе?
Нужно было что-то делать, чтобы освободиться. Иначе…
– Дурачок! – сказала она нагло. – Ты же знаешь, что от телепата ничего не скроешь. А если пойдешь напролом, я тебя так взгрею, что тебе придется неделю отлеживаться.
Я дал ей поговорить несколько секунд, поскольку пока она говорила, не могла сосредоточиться на моих мыслях. Так что, пока она не спохватилась, я чувствовал себя в безопасности.
Она запнулась, будто склеив челюсти, когда поняла, что ее болтовня дает мне шанс подумать.
– Неплохо, крошка! Растешь прямо на глазах. Слиняла от мамочки, сняв панталоны, как большая девочка.
У семнадцатилетних куда больше скромности, чем они любят показать. Она не удивилась тому,
Распахнув ее настежь, я в тот же миг вытолкнул девицу вон. Она должна была бы шлепнуться наземь, сломав несколько костей. Но она лишь грохнулась на спину, перевернулась и вскочила на ноги, словно кошка.
Я не стал ждать, когда закроется дверь, а нажал на педаль газа. Машина рванулась вперед, хлопнув противоположной дверью. Я покатил дальше как раз в тот момент, когда она попыталась еще раз забраться в машину.
Куда деваться, я не знал. Единственное, чего мне хотелось, так это хоть чуточку спокойно подумать. Я свернул на дорогу и поехал по ней к дому. Потом съехал с дороги и обогнул дом с реактивным ревом, словно срезая колесами углы здания. Крутя руль, как заправский гонщик, я обогнул очередной угол, съехал колесами на обочину, и вернулся опять на дорогу, ведущую в обратном направлении.
Она стояла, поджидая, пока я проскользну мимо на всех шестидесяти, потом вытянула руку, свою гигантскую сильную руку, цапнула за раму открытого окна с моей стороны и рванула обшивку борта до самого дна кузова, словно кран, зацепивший грузовик. Свободной рукой она схватила баранку.
Что будет дальше, я уже знал. Она случайно дернет, а я, съехав с дороги, врежусь в канаву или дерево. Покуда из моих глаз будут сыпаться искры, она вытащит меня из машины, взвалит на плечо, не рискуя поплатиться и царапиной за свою авантюру.
Я рванул руль – вжик! вжик! – срезая дугу, миновал дерево почти что в дюйме, и сбросил ее с кузова, словно почтовый мешок со скорого поезда.
Я услышал крик: «А-а-а-а-ай!». Это ее тело ударилось о ствол дерева. Но когда я вернулся на дорогу и помчался дальше, то увидел в зеркале заднего вида, что она отскочила от дерева и остановилась посреди дороги, потрясая вслед своими маленькими, но опасными кулачками.
Не останавливаясь, я мчался на ста десяти к Дейтону. И не скоро притормозил, чтобы подумать.
Подумать? А что в действительности я узнал? Я обнаружил и убедился в том факте, что существует какая-то тайная организация, использующая в своих целях собственную систему магистралей, охватывающую всю территорию Соединенных Штатов. Я был почти уверен, что именно они замешаны в исчезновении Катарины и доктора Торндайка. Они…
Внезапно я вновь пережил всю катастрофу. И вспомнил кое-что еще.
Такое, что нормальный здоровый человек, нормальный здоровый мозг воспринял бы как галлюцинацию. Не оставалось и тени сомнения в том, что у людей не хватило бы времени притащить блок и полиспаст, закрепить их на дереве над пылавшей машиной и извлечь оказавшихся в ловушке жертв, прежде чем они сгорели заживо. И, тем более, казалось немыслимым, чтобы у человека шестидесяти лет хватило сил поднять машину на передний бампер, пока его сын нырнул в пламя.