Шрифт:
Холодным осенним депрессивным вечером пятнадцатилетний Сергей отдыхал дома. В своей постсоветской комнате он сидел в кресле и читал этикетку от старых ботинок. Азбуку для маленьких он уже изучил, и даже узнал, что ворона это птица, а не жена вора. Его взгляд на мир перевернулся, будто в тот раз, когда он узнал, что кроссовки за триста рублей сами себя не купят. С минуты на минуту должна была прийти мать. Ольга Олеговна работала
Жрать Сергей готовить не умел и эта одна из причин, по которой мать приходила злой. Где-то в пол восьмого вечера затрещал дверной замок и в прихожую помчался пёс Геннадий, породы сибирский доберман. Позже раздался недовольный голос матери и чей-то довольный. Чей-то напоминал женский баритон, но намного грубее и с оттенками расизма. Сергей нахмурился смешным лицом, состоящим из ржавых усиков, косых глаз разной формы и морковного носа. Сверху головы виднелась копна волос больше походивших на зимнюю шапку.
– Эй, полудурок! – крикнула мать, войдя в квартиру. – У нас гости, напяль штаны хоть.
Сергей надел на полуобнажённое тело батины шорты с дыркой между ног и спрятался за дверь. В комнату вошёл высокий мужчина, принеся запах носков и спирта. Он был брутальной внешности и в одежде 80-х. Оценив интерьер гостиной мужик кивнул и провёл рылом в сторону комнаты Серёжи. Ольга Олеговна пригласила гостя на кухню. Тот поспешил чуть не снеся хозяйку. Сергей напрягся. Он то и дело подслушивал разговор пары. Мужчина очень часто матерился и рассказывал истории, как он бьёт людей и ворует. Мать громко смеялась над пошлыми анекдотами гостя и жаловалась, что муж бросил её с собакой на произвол судьбы. На этой грустной ноте Сергей заплакал. Перед его глазами пробежали те тёплые воспоминания: Как они частенько ходили с папой на рыбалку, но выловить получалось лишь сапоги и трупы. Как ходили на детскую площадку: там Сережа катался на качелях и рисовал мелом на асфальте, а это год назад. А вчера отец ушёл за грёбаным паштетом и не вернулся…
– Иди сюда! – прошипела Ольга Олеговна, перебив Серёже воспоминания.
Сергей вытер переднюю часть головы от слёз и соплей и потяпал на кухню. Там его встретил суровый взгляд гостя. Вблизи мужик
– Знакомься, это дядя Гарик, – представила Ольга гостя.
Сергей протянул руку и Гарик сжал её, что аж хрустнули ногти. Мальчику гость казался подозрительным и отталкивающим.
– Ночью храпишь, щенок? – поинтересовался Гарик у Серёжи.
Тот напугался, но ответил отрицательно.
– Ещё как, – вмешалась мать. – Даже телевизор не слышно.
Дядя Гарик нахмурил редеющие брови и сказал:
– С армии терпеть не могу храпящих.
Парень сглотнул слюну со вкусом прежней колбасы и решил было покинуть сие место…
– Ты куда? – окликнула его мать. – Ты Малахова посмотрел?
– У нас телевизор не показывает. – Сергей встал в позу, как перед расстрелом.
– Ты в розетку-то его воткнул, балбес? – злилась мать.
Сергей вспомнил, что забыл вставить вилку в розетку.
– Забыл, – вспомнил Сергей. Мать всегда заставляла его смотреть Малахова; она поздно приходила с работы и пропускала целый выпуск, поэтому Сергей ей пересказывал каждую серию.
– Ты как посмел??– кричала охмелевшая мать. Гарик её остановил.
– Я поговорю с ним, – сказал спокойно он и, задев пузом бутылку, опрокинул её на пол.
Дядя Гарик и Сережа прошли в комнату, пропитанную запахами дешёвых чипсов и синтетических футболок. Мальчик сел на проеденное клопами кресло и продолжил дочитывать этикетку. Гость уселся перед ним, раскинув ноги с дырявыми носками и хриплым голосом спросил:
– Любишь мать?
Сергей сконфузился и уставился на разбросанные носки.
Гарик настойчиво повторил вопрос, и парень увидев здоровенный кулак с наколкой "Пермьгортранс" тут же ответил, что любит.
– О, Витя Цой, – гордо произнёс Гарик, увидев над диваном плакат с Брюсом Ли. – Как хоть он сейчас жив-здоров?
– Так ведь это Джеки Чан.
– Слышь щенок, я по-твоему дурак?
– Нет, нет, – задрожал Серёжа.
Конец ознакомительного фрагмента.