Космос.Today
Шрифт:
Внутри-то я сам в шоке был от собственной наглости. Сержанты переглянулись, и Рогов сказал:
— Обоснуй.
— Нести на себе Новикова — небезопасно, у него перелом ребра, и, возможно, пробито легкое. Транспорта я не вижу, платформ вокруг нет, погрузчиками я управлять не умею, потому — сделаю из вашей одежды волокушу, дотащу до лифта и таким образом доставлю в медпункт. Во избежание преждевременного выхода приспособления для эвакуации из строя — требую три комбинезона и три ремня, чтобы изготовить максимально надежную вещь. Итак, повторяю просьбу: товарищи сержанты,
— Дерьмо, — сказал Копытов и принялся раздеваться. — Ну, ты и жопа с ручкой, Сорока.
Формально-то я был прав, и они прекрасно это знали.
Следом за Копытовым комбинезон стал скидывать Рогов, последней — Конторова. Женщина она, конечно, видная, и фигура у нее что надо, но мне на ее прелести смотреть было противно: никогда не нравился такой типаж. Думает, что валькирия, а на самом деле — садистка и стерва. Вот Раиса — та у нас и вправду валькирия! Хотя тоже — не мой типаж. Как-то не могу я воспринимать женщин, которые в три раза старше меня, даже если они шикарно выглядят.
Я уже тащил Новикова к лифту, когда меня догнал Рогов — в берцах и трусах, огромный, как скала, с широченными плечами и стальными мускулами. Его физиономия выглядела несколько озадаченной.
— Конторова переборщила, — сказал он. — Одного ранения было бы вполне достаточно. Но с этим мы еще разберемся… Точно — дотащишь? Ты не думай, всё не просто так. Для Новикова это тоже — экзамен.
— Ага, — выдохнул я, придерживая ногой створку лифта и затягивая волокушу в кабину. — Я так и понял. Типа, вы его после коррекции спросите — хочет ли он служить в боевых частях Первой Когорты, и если да — то оставите. А если он плакать начнет и ныть, то будет полы мыть до конца контракта. Индивидуальный подход! Красавчики. Мо-лод-цы!
И нажал кнопку закрытия дверей, оставляя Рогова снаружи.
Не быть мне настоящим солдатом. Врагов наживаю со скоростью света. Не знаю, как сам Рогов, но его напарники точно меня убить захотят: им ведь оценку рекрутам давать в неглиже придется! И вообще — что за загадочная русская душа? За каким хреном Рогову нужно было меня догонять и вот это вот говорить? Ему вообще — не все равно разве?
Может, и не все равно…
Доктор Лазарева встретила меня в медпункте с ошалелыми глазами:
— Пулевое? У вас же там полицейские роботы должны были быть! — а потом поняла: — Конторова, что ли? Сумасшедшая сука.
Мудрая женщина все-таки эта Лазарева. С ее помощью я мигом освободил Новикова от одежды и экипировки, мы поместили его в капсулу, и после запуска процедуры коррекции наниты принялись за дело. Я впервые видел со стороны, как это происходит! Целый рой черных крошечных мушек вырвался из открывшихся внутри капсулы резервуаров. Сразу они клубились вокруг тела Новикова — похоже, занимаясь диагностикой, потом разделились на три стайки. Две устремились к открытым ранам конечностей, три — к органам дыхания, всосавшись в носоглотку Федора в мгновение ока.
— Вы понимаете, как они работают? — спросил я.
— Мы знаем, как ими управлять, как хранить и заряжать, и как реплицировать. Но сам принцип… —
Я действительно собирался — поправлял сбившееся во время волочения Новикова по коридорам снаряжение.
— Я уже засчитала тебе экзамен, всё, — на лице ее было написано удивление. — По факту доставки раненого в капсулу. Ты теперь официально — специалист-парамедик, тебе присвоен первый уровень допуска, можешь расслабиться, подождать, пока твои закончат…
— Вот именно, — сказал я. — Они еще не закончили. А там эта стерва с пистолетом. Голая. А еще — там осталась моя винтовка и мой ломик.
— Голая! — Лазарева посмотрела на меня, потом — на комбинезоны, которые я использовал в качестве волокуши, и вдруг спросила: — И Рогов — голый?
— В трусах и берцах бегает, — ухмыльнулся я.
— Пойду-ка я с тобой, — выражение лица доктора стало вдруг каким-то кошачьим, что ли? Она едва ли не жмурилась! — Медицинское усиление, так сказать… Минуточку, я вызову Антона Сергеевича в медпункт, у нас тут по правилам всегда должен дежурить медик, особенно — когда пациент в капсуле.
Она связалась с неведомым коллегой, мигом собрала с собой саквояж, я — как можно более аккуратно сложил извазюканные по полу комбезы, тщательно скрутил ремни, подхватил все это подмышку, и мы с доктором двинули в трюм. Надо сказать — пришли мы вовремя. Экзамен заканчивался, и фигуристая Конторова в неглиже, с выражением лица, похожим на маску японского демона, тут же выхватила у меня из рук свою одежду и принялась облачаться, шипя сквозь зубы грязные матерные слова. Копытов ничего не шептал — он просто быстро запрыгнул в комбез и вернулся к разглядыванию планшета. Судя по стихшему ору и грохоту в глубине трюма, наши уже действительно заканчивали.
А Рогов — тот одевался не спеша, поглядывая на Лазареву. Черт бы меня побрал, сержант реально поигрывал мускулами! А доктор на это пялилась и прикусывала нижнюю губу. Елки-палки, флиртовали они, а стыдно было мне! Хотя, кажется, чего тут стыдиться-то, вроде все — взрослые люди…
— Давайте, давайте! Раз-два-три-четыре-пять…девять-десять! Отдыхаем! — раздался голос Кочубея, и мы увидели группу рекрутов — по большей части как раз из наших, с десантного бота лейтенанта Парушкина, которые короткими перебежками тащили белую тушку полицейского андроида, стараясь двигаться в ногу.
Дроид явно имел многочисленные повреждения, его, похоже, долго лупили ломиками.
— Ну, красавчики! — Рогов улыбался. — Нужен ведь был один только блок управления!
— Да че-е-ерт его знает, где тот блок! — откликнулся Кочубей, когда металлопластиковое туловище рухнуло под ноги инструкторов. — Мы, может, и двоечники, но — старательные! Уверен — он где-то тут, внутри. Уж мы его душили-душили, душили-душили…
Его команда — человек десять парней и девчат — счастливо рассмеялись. Вообще-то один из пяти роботов — это должен был быть зачет! Кое-кто из кочубеевцев выглядел потрепанно, и я тут же замахал им приветственно: