Космос
Шрифт:
Варе даже стало больно, словно эти крылья, с нежной пыльцой и ярким рисунком, оторвали у неё, так больно, что она отвернулась и уставилась в окно, только чтобы не смотреть на Стаса. Космос… живые существа не выживают в космосе.
— Женщина, которую ты видела, моя сестра. Лена — дочь, а жены не было дома… она в санатории, СПА-процедуры, грязевые ванны…
— Отлично, — пробурчала Варя.
— Давай, по порядку расскажу? Ты выслушаешь, не станешь перебивать, а уж потом решишь, казнить или миловать, где ставить треклятую запятую.
— Ладно, — проигнорировала все предупреждения Сашки Варя. — Ври! — она не могла этого не сказать, вложив всё ехидство, на которое была способна, но вся обратилась в слух.
— Моя жена — моя родственница, не уверен, что избавлюсь когда-нибудь от неё. Что мне в принципе есть смысл разводиться. Иногда, кажется, это на всю жизнь, но чаще я стараюсь не думать об этот совсем.
— Как это «родственница»? Кровная? — Варя мысленно
— Не кровная, конечно, и не по документам.
Варя в удивлении смотрела на Стаса. Слов не было.
— У моей сестры была подруга, неблагополучная, рано родила, мужиков меняла, в итоге спилась, а дочку её Лиля забрала — моя сестра. Девочке уже четырнадцать лет было, пятнадцатый шёл. Таня… Я эту Таню в упор не замечал, слова плохого не сказал, но и хорошего тоже.
Стас замолчал, Варя предпочла тоже молчать.
— Несколько лет назад, — продолжил, — я в аварию попал, сам виноват, скорость, — зажмурился. — Пришёл в себя уже в больнице. Операция, снова операция. Года из жизни как не бывало, второй пошёл, я дома валялся уже. Ходить мог, говорить, но не разгонишься. Отец бизнес мой взял в руки, мать не отходила, сестра, но у всех своя жизнь, целыми днями держать их рядом не станешь, а чужих в своём доме я с трудом терплю. Лиля предложила Таню, она медицинский колледж заканчивала, её туда еле-еле пропихнул наш отец, ей — практика, а мне — не чужой человек рядом. Согласился. Уколы она, правда, больно делала, кошмар, так что, вены я ей не доверял… но в целом она неплохо справлялась, споро всё, почти профессионально. А мне главное — не один, как говорится, есть кому стакан воды подать, и в доме не посторонний. В общем, пришёл я в себя… проснулся организм, а тут Таня… я у неё первым оказался. Первым! Конечно, как честный человек, женился. По-другому поступить с ней я не мог, но чем дольше я с ней жил, тем яснее становилось — она чужая мне. Смотрю на неё — красивая, очень красивая, молодая, ухоженная, а чувств… как к бревну. Потом она меня бесить начала, серьёзно. Ничего не делает, ничего не хочет, ни к чему не стремится. Не работает, не учится, ничего, полный ноль. Сериалы какие-то смотрит, и тех, уверен, не помнит. Дома сидит. Всё.
— А жена-домохозяйка тебя, выходит, не устраивает? — ввернула Варя.
— Меня? Меня устраивает домохозяйка. Моя мать всю жизнь домохозяйка. Но Таня… Таня и домом не занималась, она вообще ничем не занимается, не читает, не рисует, ничем не интересуется, вакуум. Я решил, что с меня хватит, не могу я так больше, на чувстве вины далеко не уедешь. Сказал — разводимся, и тут выясняется: она беременна. Как? Что?
— Действительно, — не удержалась от ехидного замечания Варвара. — Как так получилось? Когда занимаешься сексом, могут получиться дети, слышал такое?
— Слышал, — так же ехидно ответил Стас. — А ты о контрацепции слышала? В наше время «случайно забеременеть» может только полная дура или на редкость неудачливая женщина, а Таня не случайно забеременела, её, оказалось, сестрица моя науськала, что с ребёнком я никуда не денусь, способ привязать меня надёжней. Таня перестала таблетки принимать, результат себя ждать не заставил.
— Про аборты, конечно, не слышал? Аборт — грех? — Варя закатила глаза на этот слоган, набивший оскомину.
— Слушай, — Варе показалось, что Стас повысил голос. — Я не хотел ребёнка, но отправлять молодую жену на аборт, это знаешь, как-то слишком, даже с моим отношением к ситуации, — уставился на Варвару. — Вообще, я не так смотрю на ситуацию, мне не нравится формулировка «хочу ребёнка», «хочу жену», «хочу мужа», мне кажется, правильней спросить себя, хочешь ли ты быть отцом, готов ли ты быть мужем. Прежде, чем хотеть что-то для себя, надо подумать, что ты готов дать. Так вот, я не был готов стать отцом, я и сейчас не готов. Мы, конечно, не развелись, Лена родилась в срок и здоровой, матери она не нужна, мне тоже… Я старался, видит бог, я старался наладить отношения с Таней, быть хорошим мужем и отцом, но у меня не получается. Я просто дурел дома, — он говорил всё быстрее, словно торопился выговориться, спешил, Варя боялась перебить и даже дышать. — Приходил, няня тут же уходила, Лиля очень старалась приучить меня к ребёнку, — усмехнулся. — И начиналось. Плач, игрушки по всему дому, папа поиграй, папа покатай, папа искупай, папа уложи спать, а мама сидит, улыбается. Я Лилю понимаю, она боится, что я снова возьмусь за старое, гонки, адреналин, своим увлечением я у семьи галлон крови выпил. Думает меня ребёнком и женой удержать, а Таня в её руках — пластилин, своего ума нет, так и живёт Лилиным. Больше двух лет я терпел, думал — свихнусь. Уже работа не помогала, покатушки не отвлекали, пару раз напивался, один раз устроил скандал Тане, испугал её, решил больше никогда не попадаться ей на глаза в таком состоянии. Когда долго нет командировок, стал брать МАN у зятя и уезжать в долгие рейсы, дорога успокаивает, выматывает, я потом недели две не хочу придушить Таню, Лилю и себя. В начале лета перебрался в домик для гостей, в основном доме живёт Таня,
— Вообще-то, так себе попытки помириться с женой — «бани и хаты», — вставила Варя, она правда так думала. Кто не обидится? Эта Таня точно не исключение.
— Какие бани? — ударил рукой по торпеде. — Нет никаких бань, никаких хат и баб. Не хожу я никуда, я до тебя даже не изменял ей.
— Ага, живёте в разных домах, а трахаетесь исправно, — фыркнула Варя. — Я уж почти прониклась, а здесь такая проза.
— Я похож на умалишённого? — фыркнул Стас. — Мне больше сюрпризы не нужны! Что ей в голову, вернее сестре, придёт, без понятия. Презерватив проколоть, шприцом загнать в себя результат… — усмехнулся. — Передёрнуть под порнушку — наше всё. Тебя увидел, думал, с ума сошёл, влюбился, всё на свете забыл. Не хотел я вчера о жене своей вспоминать, о дочери думать, ничего не хотел, только тебя. Себе не верю, но это так, я так влюблялся в седьмом или восьмом классе. Понимаю, что глупость это несусветная, понимаю, что я несвободен, что Таню нельзя оставить, да и смысла нет. Она всю жизнь будет где-то рядом, родители мои её внучкой считают, сестра дочерью. Помню, что ребёнок должен расти в полной семье, знаю, что конечно, постараюсь ещё раз, и ещё, построить видимость полной семьи для Лены. И про Стрелецкого знаю, что ты несвободна, — он грустно улыбнулся. — Не только ты умеешь пользоваться интернетом, Варя, изучила же информацию обо мне? Вот и я посмотрел, пока догонял тебя. Я всё понимаю, но у меня сейчас сердце выпрыгнет только от того, что ты рядом со мной, от того, что я вижу тебя, от того, что могу поцеловать, — облизнул губы, как обычно, с верхней. — Могу?
Не стал дожидаться разрешения, поцеловал. Накрыл своими губами Варины, прошёлся языком, лаская, просясь впустить. Варя вздохнула, он этим воспользовался и проник внутрь, лаская на входе и чуть глубже.
Она забыла все свои принципы, всё, о чём думала и что обещала Сашке, придвинулась ближе, ещё ближе, попыталась втереться в твёрдую грудь, гладя по шее, расстёгивая пуговицы на рубашке, проводя пальцем по соску, слыша, как вобрал сквозь зубы воздух.
Ещё немного, и Варя бы занялась любовью прямо в машине, на переднем сидении или на заднем, без разницы, или даже на улице, стоя у капота. Как угодно, где угодно, лишь бы с ним. Со Стасом! Но реальность быстро всё поставила на свои места. Когда мужская рука скользнула по бедру под юбку, Варя вспомнила.
— У меня месячные, — почти заплакала от обиды.
— Я знаю, — он прошептал это в губы. — Это не мешает целоваться, верно? — и улыбнулся.
— Знаешь?
— Варь, согласись, шансов, что этой ночью я лишил тебя девственности — нет, и не настолько он огромный, чтобы причинить травму, к тому же, я вполне научился справляться со своей особенностью, так что… я знаю, что у тебя месячные, и это не мешает мне целовать тебя.
Через час Варя слушала Стаса и соглашалась с ним.
Подготовку же к трофи пропускать нельзя, если это то, чего она на самом деле хочет, а она точно хочет, это Стас понял по блеску глаз Вари и её восторженным рассказам. Ей необходимо принять участие, и, чем чёрт не шутит — победить.
Она должна вернуться домой, «пободаться» с Григорьевым и «Ювестом», удалённо держать руки на пульсе тоже возможно, ей нужно принять этот вызов и постараться победить, в первую очередь ради себя самой, собственной самооценки, хотя Григорьев не обещает, что даст ей фору или уступит. Бизнес есть бизнес. О том, что будет с ними, с Варей, Стасом и космосом, что вдруг стал одним на двоих, они не говорили.
Глава 7
Варя добралась домой в середине ночи, тихо проскользнула в спальню, отметив, что Стрелецкий так и спит на диване в гостиной, теперь туда перекочевали остальные постельные принадлежности. Даже не поняла, обрадовалась она этому или нет.
Упала и уснула без сил и сновидений.
Проснулась после обеда. К удивлению, Антон был дома, сидел в кабинете и сосредоточенно смотрел в экран макбука, делая авторучкой какие-то пометки на бумагах. Прошлёпала босыми ногами на кухню, так и не поздоровавшись, и уставилась в холодильник в поисках еды.
— Привет, — Стрелецкий подошёл неслышно, встал рядом и проследил за взглядом Варвары. — Сядь, я приготовлю.
Села и смотрела, как Антон варит овсяную кашу. Странно, но каша пахла аппетитно и на вкус была приятной. После нескольких дней сухомятки, дорожных перекусов, вечера откровенного обжорства, Варя не то чтобы чувствовала себя плохо, у неё ничего не болело, но хотелось чего-то простого и полезного. И овсяная каша с кусочками сухофруктов подошла практически идеально.