Космос

Романова Наталия

— Ты свалишь с моих глаз?! — заорал Григорьев. — Что тебе ещё от меня надо?! Уйди, уйди от греха подальше!

— Я сказала «Никакого развода», — твёрдо, если можно визг назвать твёрдым голосом, проговорила Лиля.

— Слушай, — Григорьев уставился на сестру, при этом, не выпуская из руки запястье Вари, сжимал так, что наверняка останется синяк. — Мне интересно, в кого ты такая идиотка? Что реально ты можешь сделать? Запрешь мне разводиться? Ты всерьез в это веришь? И в Деда Мороза, видимо, веришь, и в Зубную фею, да? Знать не хочу, какие мысли бродят в твой больной голове. Единственное, что могу сказать, если ты не перестанешь лезть в мою жизнь, не закроешь рот и приблизишься ближе километра к Варваре

Белицкой, я не просто разведусь, я поделю имущество так, что твоя драгоценная Таня останется без дома, машины, без средств к существованию. Тебя это тоже касается, между прочим. Напомнить, кто владелец недвижимого имущества, в котором ты живешь? Или движимого, на котором перемещаешься? Так вот. Или ты закрываешь рот и сваливаешь из моей, нашей, — коротко глянул на Варю, — жизни, или Таня клизмы себе будете делать не минеральной водой, а водопроводной!

— А чо! — заржал рядом Рома, молчавший до этого, пришедший вслед за Варей. — Клизма это хорошо. После клизмы анальный секс, как по маслицу идет, — продолжил смеяться и изображать этот самый секс.

— Не знаю, — отмахнулся Григорьев. — Я разницы не заметил.

— Твою маму, — прошипел Кузнецов, Варя зажмурилась.

На минуту она вспомнила изящные формы Тани и совсем не изящные Стаса и вздрогнула.

Прекрасно! Теперь ей жить с этим! Григорьев занимался альтернативным видом секса. Какие еще открытия ей предстоят? Земля круглая? Елка хвойное дерево? Волга впадает в Каспийское море?

— Ребенок должен расти в полной семье, — провизжала Лиля.

— Какой семье? Перестань! Ребенок должен расти в счастливой семье, где мать и отец любят друг — друга, а не…

— Тааааня! — завизжала безумная сестрица.

Все синхронно посмотрели на Таню, та не принимала участия в общей вакханалии. В это время она сидела рядом с дочкой и с таким воодушевлением играла в «ладушки», что складывалось впечатление, что ей не только нравится игра, она её искренне увлекает. Радость на лицах была одинаковой, как и задор.

— Да? — Таня грациозно подошла, ведя за руку дочку.

Рома посмотрел на девочку в принцессном платье и заулыбался, расплылся, когда та дернула его за палец.

— Догонялки? — тут же предложил или понял жест Лены.

— Аааканяй! — и рванула с места, путаясь в шифоне и перебирая ножками в туфельках в цвет платья.

— Таня, — Лиля посмотрела осуждающе. — Ты любишь Стаса?

— Люблю, — кивнула и безмятежно улыбнулась, не спуская глаз с бегающей с Ромой дочки.

— Любишь? — подал голос Стас и закатил глаза. — А если подумать?

— Если подумать — не люблю.

— Я тоже не люблю тебя, Таня, — проговорил Стас, спокойно и размеренно, примерно, как учительница в первом классе объясняла Варе про живую и неживую природу.

«Камень — неживая природа, Варя».

«Я тоже не люблю тебя, Таня»

Офонареть… на самом деле Варя подумала по-другому, но она воспитанная, образованная, умная женщина и не станет говорить подобного вслух, даже думать не станет. Офонареть!

— Я пойду? — Таня мягко посмотрела на Стаса и с интересом на играющую в догонялки парочку.

— Иди, — спокойно ответил Стас, даже улыбнулся, смотря, как вприпрыжку, при этом удивительно изящно, Таня рванула в бегающей парочке и присоединилась к игре.

Офонареть!

— Перестань манипулировать людьми, Лиля, тем более Таней, у неё проблемы, которые ты усугубляешь, — взгляд тут же сменился. — Чего ты добиваешься? Я не стану больше играть в семью. В детстве я играл в машинки, а не в дочки-матери, сейчас тем более.

— Ты пожалеешь! У дитя травма будет! Дурой вырастет!

— Думаешь, у твоих детей травмы не будет, да? — глядя прямо, как расширяются глаза Лили. — Заставляешь Николая жить в одном доме с тобой,

прикрылась детьми, пригрозила. Молодец! Как думаешь, сколько еще пройдет времени, пока дети узнают, что у отца давно другая семья, что там тоже дети, что отец терпеть не может их мать и иначе, как «гадина», не называет, а мать его «тварью». И самое интересное, что хоть и ушёл Николай из семьи, хоть и плюёт тебе вслед, не удивлюсь, если святой водой умывается, когда ночует дома, возвращаясь из якобы командировок, самое интересное, его не осуждает даже наш отец, Лиля. Ты отравляешь жизнь всем, а в первую очередь — себе, — устало махнул рукой. — Свою жизнь можешь и дальше ломать, но моей распоряжаться больше не будешь. Или я разведусь по-хорошему, обеспечив Таню, или по-плохому, заодно забыв обеспечивать тебя. Николай, как всем известно, оплачивает нужды детей, а не твои, твои нужды оплачиваю я и отец.

— Мы с Таней отсудим у тебя Лену! Никуда ты не денешься! Суд всегда на стороне матери, ты у меня еще попляшешь, — визгливо выплевывала слова, и топталась на месте.

— Кролик, пойдем, — сделал шаг в сторону и потянул за собой Варю.

— Никуда ты с этой шалашовкой не пойдешь! — завизжала, как шальная Лиля, будто её режут, и больно дернула за руку Варю. Почти вывернув её и точно оцарапав, Варя даже видела, как проступили следы на сгибе локтя.

— Отпусти, — потянула руку из захвата сестрицы.

Не тут-то было, Лиля дёрнула на себя, потом зашипела что-то в лицо, Варя даже разбирать не стала. Сделала два небольших шага назад и врезала, куда достала. Её никто не остановил, кулак прошелся по скуле, прочертив там незамысловатый след и задел ухо с массивной серьгой.

Лиля схватилась за лицо, будто ей сломали нос, взвыла громко, с надрывом, Стас, отвлекшийся в это время на троицу играющую в догонялки, обернулся и отодвинул Варю за свою спину. Сашка мгновенно подскочила, готовая в любой момент вступить в неравный бой с Лилей, что он будет неравным сомнений не было. Это рядом с тощенькой Варей и с тотально увлеченными похудением девицами Сашка смотрелась толстушкой, рядом с Лилей она была, как той-терьер на фоне английского бульдога. Бульдога с бешенством, именно так выглядела Лиля.

— Уймись! — отодвинул Лилю Стас, обходя Сашу, не давая сестре шанса вцепиться, что в Варю, что в Сашу. — Уйди отсюда!

— Ты не справишься с Леной! — просипела.

— Справлюсь, до этого дня справлялся. Ты так часто повторяла, что она моя дочь, и что я должен сам воспитывать её, что я проникся, — сделал шаг в сторону, кивнув Саше, чтобы та отошла в сторону, а сам держал в это время обалдевшую Варю за руку.

— Лена, — Стас подозвал дочку, и она с радостью забралась ему на руки. — Разыграли тебя на ночь, да? — улыбнулся. — Спать давно пора, а ты все играешь, — погладил по немного потным волосам девочки. — Набегалась, еще и ветер прохладный. Ладно мама, куда у нас дядя Йома смотрит? — последние слова он обратил Ромке, тот благодушно пожал плечами, мол твой ребенок — ты и смотри, отвлек и за это скажи спасибо.

Впрочем, не похоже было, что Григорьев всерьез упрекал друга. Он поставил на ноги Лену, снял с себя футболку, надел поверх платья, укутав, как маленького гномика и поднял обратно на руки, незаметно покачивая.

— Если повезет, сейчас уснет, а нет — придется по полной программе, купаться, сказка, кефирчик, — вздохнул и посмотрел на ошалевшую Варю.

Вот теперь Варя по-настоящему испугалась, её сковал ужас. Маленькая девочка пугала её больше английского бульдога с бешенством.

Ничего себе! Не податься ли Варваре в буддизм и не поверить в карму? Потому что вряд ли Белицкая младшая успела в этой жизни совершить столько грехов, что ей пришел кармический ответ. Или чревоугодие и прелюбодеяние тоже считаются?!