Космос
Шрифт:
К утру щёки, шея и запястья, любой открытый участок тела Саши был в раздражении от щетины Антона, Саша была не выспавшаяся, разбитая, но счастливая.
Каким образом Антону удалось разговорить Сашу, она и сама не поняла, но под утро она улыбалась и даже вздремнула, устроившись на широкой груди, обнимая и прижимаясь всем телом. Раздеть себя, конечно же, не позволила, целовать губы тоже, считая это своей маленькой победой в необъявленных военных действиях.
Антон не до конца понимал, как относиться к произошедшему ночью. Какое-то безумие, дурная игра человека с недостатком
При этом Антон Стрелецкий прекрасно отдавал себе отчёт, что дело не в полном физическом удовлетворении, не в странной ночи, когда он так и не стал близок с женщиной в принятом понимании, ощутив все прелести петтинга в тридцать лет, а в самой женщине. Но, впервые в жизни, как поступить в дальнейшем, не знал.
В его жизни не случалось случайных связей со времён студенчества. Он понимал, как следует реагировать и вести себя в сложившихся обстоятельствах — прекратить любые контакты, свести на нет возможность огласки, любым способом, от денежного поощрения до угроз… всё это не было проблемой. Проблемой было то, что он не мог поступить так с Саней, не с ней… Было что-то трогательное и одновременно притягательное в этой девушке.
Утром, перед тем, как отпустить, он довёл Саню до конца, снова рукой, снова она не позволила снять с себя одежду, но реагировала бурно, и это так подействовало на него, что он, с улыбкой отпустив её досыпать в свою палатку, был вынужден закончить начатое самостоятельно. Это было безумием!
День прошёл в суете, походные условия нервировали. Антон не понимал радости проживания в палатках, пищи, приготовленной на костре, распития алкогольных напитков, но бесконечная череда проблем и их решение отвлекали. Как и запах, который кружил вокруг, несмотря на то, что утром он не только помылся, но и тщательно побрился. Казалось бы, гигиенические средства от Том Форд должны перебить слабый запах ромашки, но Антон чувствовал даже вкус, руки впитали в себя аромат. Он невольно вспоминал все те разы, когда он видел или общался с Александрой.
Улыбчивая, порывистая, эмоциональная. Невысокого роста, совсем немного коренастая, при этом не кажется тучной, наоборот, скорее маленькая. И женственная.
Александра Савельева — женщина. В ней женственно всё, от улыбки и нежного взгляда, которые она прячет за дерзостью, до бёдер и груди. Почему он никогда не видел её? Не обращал внимания? Потому что она была подругой Варвары, очевидно. Как бы не было смешно, но для Стрелецкого Антона верность не была пустым звуком, он стремился к ней даже в мыслях, доходя в своём перфекционизме до абсурда.
Теперь Вари не было в жизни Антона, он ничего не испытывал по этому поводу, это нужно было сделать давно, мешала привычка и чувство долга. Или… Антон и сам не смог сказать, что именно мешало разорвать опостылевшие отношения с некогда любимой девушкой. Когда он, наконец, понял,
По всей видимости, для Александры. Для Сани, как он мысленно называл Сашу.
Он прокручивал возможность совместного будущего с Саней, пусть на неопределённый срок, но даже на этот период хотелось определённости в отношениях. Ясности. Всё это варилось в голове Антона, когда он смотрел, как девятнадцатый экипаж несётся по карьеру, оставляя за собой шлейф из грязи и поднятого песка. Рядом чертыхнулся Григорьев, и только тогда Антон понял, что первый пилот допустил ошибку.
В трофи Антон не разбирался и, честно говоря, не стремился вникнуть в правила. Его интересовала только информационная поддержка новой линии товаров.
Как в замедленной съёмке, Антон смотрел, как переделанный внедорожник крутится вокруг своей оси и тормозит крышей по земле и гравию, останавливаясь среди жухлой травы, коряг и песка.
Перевернулись!
Неопасно, но страха, судя по реакции, натерпелись, окружающие тоже. Антона не устроил беглый осмотр врачом на месте и слова окружающих, что всё отлично, тоже не успокоили, он привёз врача в палатку, готовый вызвать в любой момент вертолёт для срочной эвакуации, а тот лепетал что-то про состояние в пределах нормы.
Какая норма?! Не может подобное быть нормой! С любым из мужиков, что толпились у палатки и вокруг — это могло быть нормой, но с женщинами — нет. Как же хотелось встряхнуть хорошенько обеих, особенно Саню, и вбить ей в голову, что женщине не нужно рисковать собой и своим здоровьем, собрать её вещи и отвезти домой. В тепло, подальше от опасных увлечений. Но ничего такого Антон, конечно, не сделал, не имел права, а если бы и имел…
Человек имеет право выбора. Это выбор Сани. Антону остаётся только решить, принимает ли он её выбор или нет.
После ухода врача, перед тем, как Стрелецкий хотел выйти из палатки, Саня потянулась к нему и прошептала: «Побудь со мной». Искренне и просто. Он побыл, дав обнять себя, кутая в одеяло девушку, ненавидя реакцию своего тела, заглушая мысли о податливой Сане, её мягком теле, влаге, которую он утром собирал пальцами, лаская.
Саша покраснела, когда встретилась взглядом со Стрелецким, выйдя из палатки. Почему-то она никак не ожидала его увидеть здесь. Антон всегда представлялся Саше небожителем, видеть его просто разговаривающим с механиком из команды сорок третьего было странно, а то, что случилось накануне, было сюрреалистичным сном, видением. Ни с ней, ни с ним, ни с ними не могло подобное случиться.
А раздражение от щетины ей просто приснилось…
Куда там! Приснилось! Обманывай себя больше!
Саша всё отлично помнила — как стонала, извивалась, стремилась шире расставить ноги, насколько позволяла одежда, хваталась за плечи Антона и бесстыдно двигала бёдрами, вынуждая его пальцы нырять в глубину, поглаживать, довести до оргазма.
В течение дня, чем больше Саша думала о проведённой ночи, тем большей волной на неё накатывал стыд. Сама предложила, навязалась, глупо себя вела, про внешний вид Саша старалась не думать, чтобы окончательно не умереть от стыда.