Космос!!!

Шалыгин Вячеслав Владимирович

Зигфрида передернуло. Более страшной участи для Аманды и верной мурлышки он не мог себе и представить. Ходили слухи, что некоторые из мусоропроводов заканчиваются в исключительно странных мирах. Например, в Щекотурии. Тем, кто попадал в щекотурскую ссылку, предстояло вечно маяться от щекотки. Смеяться круглые сутки было наверняка утомительно, и вряд ли смех сильно продлевал ссыльным жизнь... А еще поговаривали о таких местах, как Зомбирь, Садомазия, Истрахия или Дрисландия... Названия этих миров говорили сами за себя. Оставалась одна надежда – если из уст в уста передавались такие подробности,

значит, кто-то из этих миров все же вернулся. Не могли же так складно и одинаково врать совершенно разные люди в абсолютно противоположных концах Галактики...

Безногий удрученно повесил голову и вздохнул.

– Господин капитан, вы бы того... тут военный объект, – робко сказал часовой.

– Где тут ближайший кабак? – тихо спросил Безногий, не глядя на солдата.

– Ближайший? В офицерском городке есть один, – солдат растерянно взглянул на подошедшего сержанта.

– Я провожу, – сочувственно сказал унтер. – Тут недалеко...

11

Кабак назывался «Глория Мунди». Он был заплеванным, вонючим и шумным настолько, насколько это вообще возможно для портового кабака. Названию явно недоставало двух первых слов: «Сик транзит...» [1]

1

Sic transit gloria mundi (лат.) – Так проходит мирская слава.

Зигфрид занял пуфик у барной стойки и уставился горестным взглядом на мутные стаканы, которые ленивый бармен протирал грязной тряпкой, возможно половой.

– Виски? (Водка?) – спросил бармен по-гундешмански.

– Я что, уже позеленел? – Зигфрид перевел взгляд на «гундоса». – Или ты прикидываешься, что русским не владеешь?

– Модный, да? – бармен насупился. – Думаешь, если сумел всю Куйбу застращать и Клоакию почти до дефолта довел, так все тебя бояться должны?

– Ничего я не думаю, – Безногий махнул рукой. – Наливай. Или тебе малахаи не нужны?

– От твоих денег воняет! – Строптивый бармен демонстративно поставил перед капитаном бутылку водки и стакан. – Сам себя обслужишь!

– Бутылочку, когда выпьешь, не выбрасывай, – пробубнил кто-то за плечом капитана.

– А-а, снова ты, – Зигфрид обернулся и смерил краснорожего оборванца снисходительным взглядом. – Ты за мной, часом, не следишь? Куда ни прилечу, всюду ты.

– Я? – собиратель бутылок искренне удивился. – Я тут уже десять лет живу. Вон там, в подвале под складом ядерных боеприпасов. Тут, рядом с военными, хорошо. Пьют много, бутылочек много отдают, даже наливают иногда... Только я их абсент не уважаю. Газы от него, и моча светится.

Зигфрид усмехнулся и взял из мутного каре стаканов еще один наименее грязный. Налив, он отсалютовал бродяге и выпил свою первую залпом. Оборванец пил не торопясь, отставив мизинец и смакуя, словно это была не водка, а как минимум амброзия.

– Чего же ты тут? Ты же человек? – Зигфрид захрустел водку бесплатным сухариком.

– А человеку какая разница, где век коротать? Он на то и гомосапиенс, чтобы в любых условиях выживать. Вот ты по космосу шлындаешь, а там ведь тоже не для человеков место.

А тут какая-никакая твердь. Тоже божья вотчина. Не пустота бездуховная...

– Ты смотри, духовный нашелся! – Зигфрид разлил по второй. – А все-таки брешешь ты, облезлый. Видел я тебя где-то. Но не здесь...

– Ну, так духовные люди все похожи, – нашелся оборванец. – У нас лица такие... просветленные. И на мирские соблазны мы не падки. Довольствуемся малым в смирении своем...

– Ты, случаем, не баботиск? – насторожился капитан. – Больно речи у тебя похожие.

– Не-е, ни в каких сектах не состоял, не участвовал, – собутыльник снова выпил. – Но поговорить могу. Если тебя что-то тяготит, валяй, послушаю, может, и совет какой дам.

– А-а, какие теперь советы, – Зигфрид вздохнул. – Корабль потерял, друга не уберег, даже девка от меня сбежала. Она хоть и змея была, да только все одно – обидно...

– И это все? – удивился бродяга. – Я о таких горестях даже в прежней жизни не печалился. Сентиментальный ты шибко, капитан. Я понимаю, ты бы разорился! Был бы, к примеру, миллионером, а потом – бац! – и на помойку! А так... это все мелочи жизни.

Он хлопнул Безногого по плечу и рассмеялся.

– Пшел вон! – Зигфрид брезгливо стряхнул его ладонь и пихнул собутыльника локтем. – Ур-род!

Своими «утешениями» оборванец окончательно расстроил капитана. Он отодвинул в сторону стакан и отнял у бармена пивную кружку. Вылив в нее оставшуюся водку, Зигфрид взобрался на стойку и, заглушая гомон, во всю глотку проорал свой любимый третий тост:

– Космос!!!

– Па-аш-шел ты! – раздалось в ответ из толпы.

Зигфрид медленно выпил водку и запустил кружкой в центр зала. Сейчас ему хотелось расслабиться. Как это сделать без драки, он себе не представлял. Кружка никого не задела, и провокация не удалась. Тогда Безногий пнул тарелку с сухариками и лягнул цепляющегося за штанину бармена. Грузный гундешманец рухнул на полки с бутылками и сполз на пол, прикрывая голову руками. Бутылки с полок обрушились на него звенящей лавиной, вызвав приступ немого беспокойства у оборванного собирателя стеклопосуды.

– Ты чего это делаешь, говнюк! – начал распаляться народ.

– Обезьяна вонючая! – Кое-кто из завсегдатаев начал подтягиваться к бару.

– Слезь со стойки, коз-зел!

– Ты зачем Бахусиана лягнул?!

– Уроды! Вы все зеленые ур-роды! – неприцельно швыряя в наступающих стаканы, орал Зигфрид. – Помните Хрюгер?! Сейчас я вам устрою кинжальный огонь!

Он спрыгнул за стойку и, вырвав из креплений шланг, ведущий от бака с абсентом к крану над стойкой, нажал кнопку насоса. Когда синяя струя обрела приличный напор, Безногий щелкнул зажигалкой и поднес пламя к струе.

– Кус рыло бац! (В морду ему!) – гундешманцы в запале даже забыли, что имеют дело с человеком, и перешли на родную речь.

– Фай на-на! (Ой, горю!)

– Файрхана гет! (Огнетушитель несите!)

Огнеметная струя не подпускала атакующих ближе трех метров, и Зигфрид радостно орал:

– Получайте, гуманоиды яйцекладущие! Ну что, слабо меня достать?! Кто там в морду хотел мне дать?! Ты? Это у тебя морда, ящер хвостатый, а у меня лицо! Понял? Распишись! А ты куда лезешь?! Получай!