Космос

Саган Карл

Благодаря тщательным подсчетам звезд в небольших, но репрезентативных участках неба мы довольно точно

437

знаем величину N_* — число звезд в нашей Галактике. Оно составляет несколько сот миллиардов; последние оценки дают значение около 4•10¹¹. Очень немногие из этих звезд относятся к массивным короткоживущим типам, которые безрассудно растрачивают свои запасы термоядерного топлива. Срок жизни подавляющего большинства звезд составляет миллиарды и более лет, в течение которых они стабильно светят, представляя собой подходящий источник энергии для порождения и эволюции жизни на близлежащих планетах.

Есть основания считать, что звездообразование довольно часто сопровождается появлением планет. Об этом говорит знакомство со спутниками Юпитера, Сатурна и Урана, образующими миниатюрные подобия Солнечной системы, и теорией образования планет, изучение двойных звезд, наблюдения аккреционных дисков вокруг

звезд и некоторые предварительные исследования гравитационных возмущений в движении близких к нам звезд. Многие звезды, а возможно даже большинство их, имеют планеты. Мы примем долю звезд f_p, имеющих планеты, примерно равной ¹/₃. Тогда общее число планетных систем в Галактике N, • f_p 1,3• 10¹¹. Если в каждой системе имеется, как в нашей, около десяти планет, тогда в Галактике должно быть более триллиона миров — громадная сцена для космической драмы.

В нашей Солнечной системе наличествует несколько тел, которые могли бы подойти для некоторого вида жизни. Это, конечно, Земля, а также, возможно, Марс, Титан и Юпитер. Однажды появившись, жизнь проявляет крепкую хватку и очень высокую способность к адаптации. В каждой планетной системе должно существовать много разных сред, пригодных для существования жизни. Но мы будем консервативны и положим п_е = 2. В таком случае число подходящих для жизни планет в Галактике составит N_* • f_p • n_e 3 • 10¹¹.

438

Эксперименты показывают, что в самых обычных для космоса условиях молекулярная основа жизни — блоки, из которых строятся способные к самовоспроизведению молекулы, — возникает довольно легко. Здесь мы ступаем на зыбкую почву. Например, на пути эволюции генетического кода могут встретиться непреодолимые препятствия, но с учетом миллиардов лет существования первичного химического состава подобное кажется мне маловероятным. Примем значение f_l, ¹/₃, что дает нам общее число планет в Галактике, на которых хотя бы однажды появлялась жизнь, N_* • f_p • n_e • f_l 1•10¹¹, сто миллиардов обитаемых миров. Этот вывод уже сам по себе замечателен. Но мы еще не закончили.

Выбрать значения f_i и f_c значительно труднее. С одной стороны, биологическая эволюция и человеческая история, которые выпестовали современный разум и технологии, складываются из множества отдельных, непохожих друг на друга шагов. С другой стороны, к появлению развитой цивилизации, обладающей указанными возможностями, должно вести много совершенно иных путей. На примере Кембрийского взрыва видно, с какими трудностями сопряжено появление в ходе эволюции крупных организмов. Поэтому примем f_i • f_c = ¹/₁₀₀, согласившись с тем, что лишь один процент планет, на которых появилась жизнь, порождает технологические цивилизации. Это значение — средневзвешенная оценка, учитывающая мнения различных ученых. Одни полагают, что шаг от появления трилобитов к приручению огня (или эквивалентный ему) совершается легко и естественно во всех планетных системах. Другие убеждены, что даже за десять — пятнадцать миллиардов лет эволюции появление технологической цивилизации остается маловероятным событием. До тех пор пока сфера наших исследований ограничена единственной

439

планетой, мы не сможем прояснить этот вопрос экспериментальным путем. Перемножив все величины, получим: N_* • f_p • n_e • f_l • f_i • f_c 1•10⁹ —

миллиард планет, где хотя бы раз появлялась технологическая цивилизация. Но это вовсе не означает, что имеется миллиард планет, где технологические цивилизации существуют в настоящее время. Нам еще нужно оценить величину f_L.

Какая часть всего времени существования планеты приходится на эпоху технологической цивилизации? На Земле, появившейся несколько миллиардов лет назад, цивилизация, освоившая радиоастрономию, развивается всего несколько десятилетий. Поэтому для нашей планеты f_L оказывается меньше 1/10⁸ — миллионной доли процента. И остается большой вопрос: не уничтожим ли мы сами себя завтра? Допустим, это типичный случай, причем и разрушения приобретают такой размах, что никакая другая технологическая цивилизация — ни человеческая, ни созданная иным видом — не сможет развиться за пять миллиардов лет, оставшихся до смерти нашего Солнца. В таком случае N = N_* • f_p • n_e • f_l • f_i • f_c • f_L 10, а значит, в любой момент времени в Галактике существует лишь ничтожное число, жалкая горстка технологических цивилизаций, постоянная убыль которых компенсируется тем, что новые общества заступают на место покончивших самоубийством. В принципе, число N может оказаться даже равным 1. Если цивилизации тяготеют к самоуничтожению вскоре после достижения технологической фазы, нам, возможно, не представится иного выбора, кроме как беседовать с самими собой. Чем мы и занимаемся, хотя и не слишком успешно. К появлению цивилизации ведут миллиарды лет извилистого эволюционного пути, но, едва возникнув, она с непростительным пренебрежением немедленно убивает себя.

440

Но давайте рассмотрим альтернативу — возможность того, что по крайней мере некоторые цивилизации уживаются с высокими технологиями, осознанно разрешают противоречия, вызванные особенностями эволюции мозга, и тем самым избегают самоуничтожения, а если и ввергаются в серьезные катаклизмы, ликвидируют ущерб от потрясений на протяжении последующих миллиардов лет эволюции. Возраст таких обществ, счастливо доживших до преклонных лет, может быть сравним с временными масштабами геологических процессов и звездной эволюции. Если одному проценту цивилизаций удается пережить свою технологическую юность, выбрать верный путь в этой критической точке исторического развития и достичь зрелости, тогда f_L ¹/₁₀₀, N 10⁷, то есть число существующих в Галактике цивилизаций исчисляется миллионами. Таким образом, при всей ненадежности оценки первых множителей в формуле Дрейка, которые учитывают астрономические, химические и эволюционно-биологические факторы, принципиальную неопределенность вносят экономика и политика, а также то, что мы на Земле называем человеческой природой. Похоже, что если самоуничтожение не является неизбежной судьбой галактических цивилизаций, то все небо должно тихо гудеть от сообщений, идущих со звезд.

Эти оценки не могут не волновать. Они предполагают, что послание из космоса, даже еще не расшифрованное, принесет благую весть. Оно уведомит нас о том, что кто-то научился управляться с высокими технологиями, что технологическую молодость можно пережить. Одно это, совершенно независимо от содержания сообщения, в полной мере оправдывает усилия по поиску других цивилизаций.

Если миллионы цивилизаций разбросаны по просторам Галактики более или менее случайно, то расстояние

441

до ближайшей из них должно составлять около двухсот световых лет. Даже радиосообщение, распространяющееся со скоростью света, дойдет по назначению лишь через два века. Коль скоро мы начнем диалог, это будет подобно тому, как если бы мы получили сейчас ответ на вопрос, заданный Иоганном Кеплером. Учитывая, что мы совсем недавно освоили радиоастрономию и, должно быть, в этой области серьезно отстаем от передовых цивилизаций, куда больше смысла в том, чтобы слушать, нежели вещать. Для развитой цивилизации положение дел, естественно, меняется с точностью до наоборот.