Костер

Меттер Израиль Моисеевич

– Батюшки, что ж это деется? Отечный старик, подволочил свои ноги поближе к костру, заслонил локтем лицо от жара и рассмотрел, что горит. От пальто на выпуклом животе пошел пар. Кладовщик ухватил старика за руку и потащил

в сторону.

– Хроник!.. Сгоришь к чертям собачьим, а потом за тебя отвечай...

– И ответишь. За все ответишь. Стрелять таких надо по закону военного времени!

– А ты повернись ко мне задницей и расстреляй! С вашей пищи будешь заместо пулемета.

Кладовщик ожидал, что вокруг засмеются, но никто не рассмеялся.

Странное действие производил этот костер. Он околдовывал своим первобытным, библейским пламенем, призывая пещерную душу к разрушению, а душа добрая плавилась в огне, становясь еще жалостливее.

Директор Дома Анна Григорьевна, глядя на огонь, думала: "Хочешь сделать как лучше, а получается как хуже... "

Баянист Толик давно мечтал сочинить песню о своем поселке, и сейчас она зазвучала в нем: шумит сосновый бор, горят костры, подле них трудятся славные ребята.

Художник Лобанов думал, что нет здесь в поселке людей, понимающих его высокие запросы. Бежать надо отсюда в область... А платье это Галкино сегодня же изорву на тряпки, чтоб не заголялась перед коблами.

Киномеханик

Костя думал, что, может, и получится уломать Тоську - хоть на выходные отдавала бы ему ребенка.

Учительница Рябова думала, что в роно надо поставить вопрос о классном руководителе девятого "А"- уж очень к нему липнут девочки, а он вдовец.

Кладовщик Федор Терентьевич, ни о чем не думая, украл два стула и теперь сожалел, что не припрятал еще два - никто б не хватился, столько их тут нарублено.

Участковый, заглянувший сюда на огонь, постоял всего минут пять, но успел подумать, что уголовное дело на буфетчицу надо бы завести, да неизвестно, как к этому отнесется начальник, может сказать - мало занимаешься профилактикой.

Бухгалтер Галя и сейчас еще продолжала любить своего художника, хотя понимала, что сегодняшней ночью он может оттаскать ее за волосы.

Водяночный престарелый старик рассуждал про себя, его спекшиеся губы узко разлеплялись в бормотанье:

– Раньше порядок был. Боялись потому что. Без страха народ не воспитать...

А все остальные престарелые, сбившись неподалеку от костра в кучу, хором думали, что жизнь свою они уже прожили, но никто из молодежи не желает прислушиваться к их советам.