Костяной скипетр
Шрифт:
– Могу ли я поинтересоваться, для чего вам держать в доме взрывчатку, способную вас убить? – проговорил Снарк, посматривая на маркиза.
– А что тут думать… кха! – маркиз посмотрел на Гримо, что вытер лоб и протянул руки берсальером, дабы те его сковали. – У каждого человека должны быть свои маленькие и мерзкие шалости и увлечения. Иначе жизнь была бы скучна… Значит вы убеждены, Снарк, что этот пожиратель жаб – невиновен?
– Маркиз, я в этом убеждён, – ответил Снарк, деловито выкручивая из взрывчатки детонатор. – И всё же, уж позвольте мне сказать, я не могу понять вашу
Он выдернул взрыватель и повертел его перед носом.
– Вы не поверите, но у этой штуки кислота почти полностью разъела стенки взрывателя – соприкоснись вещество, коим начинена эта бомба с взрывчаткой – как весь этот зал превратился бы в руины.
– Да? – маркиз усмехнулся и погладил свои длинные усы. – Доктор… кха!…Акула – я человек, что не боится риска и смерти. Для меня это лишь забавная игра. Если в жизни нет риска – то чего ради тогда вообще жить?
– Есть вещи, ради которых стоит жить, а не…
Снарк стремительно повернулся и вылетел в коридор – маркиз только проводил его взглядом, как увидел, что Гримо сотрясается в судорогах и кашляет.
– Чёрт, что с ним?! – рявкнул Человек-Цапля.
– Он съел лекарство, и ему стало плохо! – крикнул один из берсальеров.
– Какое лекарство?! Вы спятили? Как вы ему могли разрешить что-то съесть или выпить своё?! Богородица сладчайшая – что за олухи?!
Снарк обрушился на Гримо как акула – на неосторожного ныряльщика – кулак Доктора Акулы ударил Гримо в печень так, что даже зрителям стало больно. Гримо согнулся и его вырвало прямо на ковёр!
Снарк тут жесхватил Гримо за штаны и воротник и приложил коленом о живот, сложив почти как циркуль – слугу затрясло и вырвало ещё сильнее. Уже с желчью.
Человек-Цапля отшвырнул остолбеневшего берсальера и, выдрав кувшин с соком у невысокой горничной, что в сопровождении Франка шла к Маркизу, наклонился над слугой. Снарк открыл рот Гримо и Человек-Цапля вылил ему сок прямо в рот – только забулькало.
Снарк тут же несколько раз встряхнул Гримо – не маленький, полный мужчина трепыхался в его руках как кукла набитая соломой. А затем снова приложил об колено – Гримо снова вырвало – уже соком, перемешанным с ядом.
Бросив слугу на пол, Снарк молниеносно – никто даже не успел увидеть как, стремительно сунул руку себе за пазуху и выдернул кожаный пенал, из которого вытряхнул тонкий цилиндрический шприц, с толстой короткой иглой. Содрав со шприца предохранительную проволоку. Доктор Акула шагнул к Гримо и всадил ему иглу прямо в сердце. Через одежду.
И вогнал в тело слуги всё содержимое шприца.
Гримо содрогнулся, словно в него попал электроток высокого напряжения. А затем обвис на руках Человека-Цапли, хрипло, натужно, но всё же дыша. Затем его глаза закатились, и он затрясся – всё слабее и слабее.
– Проклятье! – Снарк отвесил слуге оплеуху. – Это не есть хорошо! Уложите его на пол, господа…
Человек-Цапля и берсальеры уложили Гримо на пол. Слуга странно содрогнулся, но и только. Он словно уснул каким-то жутким, долгим сном, из которого его уже не могли вырвать ни действия Снарка, ни грубые шлепки
Доктор Акула порылся в карманах своей куртки, и выудил небольшую пробирку, перемотанную стальной проволокой и наполненную каким-то белоснежным порошком.
– Это что такое?
– Сиё есть пудра из некоторых видов трав, кои хоть и встречаются повсеместно, но не рекомендованы к употреблению простыми людьми, – несколько туманно и непонятно, проговорил Снарк. – Осторожно откройте ему рот. Сей человек умирает, я попробую погрузить его в особый сон, который будет длиться почти неделю. Сиё даст шанс его телу исцелиться.
– Чушь какая-то…
– Когда я был в России, то мне привезли молодого человека, искусанного бешенной енотовидной собакой, – Снарк осторожно высыпал порошок в рот Гримо. – От боли и шока он впал в бессознательное состояние, в котором пребывал почти неделю. И что удивительно – за это время у него прошла острая форма бешенства и он, практически полностью, выздоровел. Тогда я и сделал предположение, что бессознательное состояние организма может быть помощью в лечении некоторых типов болезней. Я погружу его в сон, чтобы он не испытывал боли в теле – возможно, что столь глубокий покой поможет ему поправиться.
– Смотри, вот его лекарство… – Человек-Цапля поднял валяющуюся на полу коробочку, для конфет украшенную сценой из Ветхого Завета. – Что за пилюли?
Снарк бросил на пилюли один только взгляд.
– Это изволят быть нитроглицериновые пилюли. У Гримо были проблемы с сердцем, да и, как вы могли заметить, отдышка у него была сильная.
– Нитроглицерин? – удивился Человек-Цапля.– На кой он трескал нитроглицерин?
– Так это…– неожиданно вмешался один из берсальеров. – Это же помогает при сердце больном. У меня старик тоже иногда эту гадость ел. Смешивал с толчёным мелом и употреблял. Говорит от сердца ой как пользительно…
– Тут рецептура изготовления примерно такая же, – проговорил Снарк, подобрав одну пилюлю и обнюхав её. – Однако к нитроглицерину кто-то добавил немного какого-то странного яду… Не цианид, а что-то странное – никогда такого не встречал… Но сиё не удивительно – Италия родина необычных ядов и отравителей…Да…
– Зачем он попытался с собой покончить?
– Полагаю, что это не он. Скорее всего, он должен был принять это лекарство и умереть – тогда бы ничто не сумело переубедить вас в том, что это не он своровал костяной скипетр. Таким образом, мы имеем дело с довольно необычным преступлением.
***
Остановившись на пороге комнаты, Снарк осторожно втянул носом воздух, пропахший пылью. Смесью оружейных масел, раскалённым металлом и – кровью.
Да… кровью тут воняло, похоже, даже сильнее всего.
Запах крови исходил от нелепо распластанного на ковре тела – невысокого, скрюченного мужчины, в ливрее слуг маркиза, что лежал на полу, у стола.
Стол был уставлен баночками с маслом, лаками, красками и кисточками – в общем, всем, что могло понадобиться для ухода и обслуживания оружия или изделий из рога и кости. И судя по всему именно этим в этом кабинете и занимались.