Шрифт:
Глава 1
Капитан пытался проникнуть взглядом сквозь клубящийся едкий дым. Он слышал крики раненых и стоны умирающих. Отблески огня играли на пуговицах его формы. Совсем рядом с ним разорвался снаряд, обсыпав его комьями земли и дымящимися клочьями разорванных тел.
Ад был на земле.
— Я не вижу ее! — он старался перекричать грохот боя. — Регул, ты видишь что-нибудь?
Рядом с ним прижимался к земле мулат. Одной рукой он протер глаза, другой до хруста в суставах вцепившись в свою винтовку.
— Нет, но она, это уж точно, должна быть здесь, — отвечая, капрал прищурился от едкого дыма. — В этих местах я вырос и помню их как свои пять
Дулом винтовки он ткнул в сторону:
— Вон старые кварталы, где я бегал мальчишкой. Там вдали — большой дом, здесь справа — ручей, а рядом с ним коптильня. В прежние времена в ней коптили рыбу. Поищем там! Я знаю мисс. Она не станет сидеть дома, когда кругом такая кутерьма. Это уж точно!
— Все это заварил Шерман, — проворчал капитан, грязным рукавом вытирая пот со лба, отблески пламени прыгали на лезвии его сабли. — Что же останется от Атланты, когда все закончится?
— Ничего! Это уж точно! Генерал не любит шутить, — ответил мулат.
— Он сражается за победу, Регул. Он хочет выиграть эту войну и освободить твой народ. Но он не джентльмен. Нет!
— Это уж точно. Однако, где же мисс Аманда может быть?
Сквозь невообразимый шум битвы, женский крик вдруг пронзил грохот рвущихся снарядов и свист пуль. Капрал вскочил:
— Она! Это уж точно! Я узнаю дорогой голос среди тысячи других.
— Поспешим, Регул! — крикнул капитан, и двое мужчин скатились по склону к реке и оказались у крытого сланцем сарая, бесстрашно примостившегося у самой кромки воды. В утробе ветхого строения близилась к трагическому завершению жуткая сцена насилия. Трое мужчин, грязные и оборванные, сгрудились вокруг водопада белого кринолина и шелка, из которого время от времени выплескивалась волна рыжих волос и проблескивала гладкая нежная кожа. Оскалы зубов и выраженья ухмылок мужчин не оставляли сомнений в их намерениях. Зажатая со всех сторон, женщина отчаянно сопротивлялась.
Крепко сжав рукоятку своей сабли, капитан ворвался внутрь крытой сланцем развалюхи.
— Довольно, ублюдки! — в его голосе звенела беспощадность.
Все трое разом повернули головы, и ближайший из них, высокий и крепко сбитый головорез, видом напоминавший матроса, сверкнул нетерпеливо глазами и произнес, ухмыляясь:
— Это не ваше дело, сэр! Почему бы вам и тому черномазому не заняться своим делом? А нам уж позвольте заниматься нашим!
Его дружки что-то промычали в знак одобрения. Пробуя на вес свою саблю, капитан ответил ухмылкой на ухмылку:
— Я намеревался было отдать вас троих под полевой суд, но теперь думаю, будет правильнее избавить правительство мистера Линкольна от лишних расходов.
С этими словами он испустил крик и ринулся вперед. Регул не заставил себя долго ждать и последовал за капитаном. Один из троих негодяев сразу же получил сабельный удар по лицу и рухнул на пол как тюк, в то время как другой, напоминавший матроса, подбирался к капитану сзади. Капитан успел обернуться, но не успел отвести в сторону приклад направленной на него винтовки и получил удар по голове. Едва удержавшись на ногах, он увидел третьего негодяя, целившегося из револьвера в лежащую на земле женщину: нет свидетелей — нет суда, считал он.
Регул с криком бросился наперерез выстрелу. Капитан услышал хлопок револьверного выстрела в тот момент, когда он, изловчившись, сделал выпад, и еще минуту назад чересчур говорливый матрос с пронзенным сердцем молча рухнул на землю. Третий негодяй с револьвером в руке ринулся в раскрытые двери и исчез в шуме боя. Капитан бросился было в погоню, но остановился, его взгляд упал на Регула, распростертого возле водопада белого кринолина
— Регул, — отложив саблю в сторону, капитан опустился на колени, — ты не должен умирать! — мягко звучал его голос. — Неужели ты умрешь после всего, что нам довелось испытать? Вспомни про Нью-Йорк, Регул!
Ответ дался капралу с большим трудом, голос его был хрипл:
— Все… все хорошо, капитан. Мой час пробил. Это уж точно, — он повернул голову, чтобы видеть лицо своего друга. — Так и должно было случиться.
— О, Регул! Я знала, ты вернешься! — женщина прижала голову капрала к своей кринолиновой груди, слезы ручьями текли по ее нарумяненным щекам. — Пожалуйста, не умирай!
Боль исказила черты лица умиравшего, когда он поднял глаза и с нежностью всмотрелся в лицо женщины.
— Я обещал вашему отцу, мисс Аманда, что позабочусь о вас, если вдруг разразится война. Я никогда не забывал, что только благодаря вам я обрел свободу. Если… — он запнулся.
Повисла долгая пауза. Женщина продолжала выжидающе смотреть ему в глаза. Капитан, стоя на коленях, по-прежнему всем своим видом выражал безграничную печаль. Но пауза затягивалась.
— …если что, Регул? — пробормотала женщина.
— Дерьмо! — заорал умиравший. — Не могу я это говорить! — он резко сел. — Не могу я говорить этот текст! Не могу войти в эту дурацкую роль!
— Стоп! — в сцену с ревом ворвался новый голос. Отдаленный грохот разрывов стих, зашумели вентиляторы, выгоняя клубы дыма из сарая.
— Я сказал «стоп», черт возьми! — подошедший темноглазый смуглый коротышка, по всей видимости, часто и легко впадал в ярость. — Ты не можешь говорить этот текст? — спросил он сквозь сжатые зубы.
— Мне очень жаль, парень, не могу! — как ни в чем не бывало, капрал встал и вытер грязь со своего лица, кровавое пятно на его груди уже не расползалось как прежде. — Мне осточертела вся эта дребедень! Ну сами посудите! Этот пижон родился рабом. Так? Его освобождают, он едет на Север, находит приличную работу. Так? Вступает в армию Союза, где встречается с этим белым малым, — он кивнул в сторону капитана, который уже поднялся с колен и сбросил с лица выражение безграничной печали. — Они одногодки. Так? Этот капрал проходит настоящий ад, и все для того, чтобы его народ на Юге стал свободным. И что дальше? Он идет в прислужники к капитану и проделывает обратный путь, снова превращаясь в раба, и подставляет грудь под пули, чтобы спасти эту рыжую лису, отец которой был его хозяином. Почему? Почему он это делает? Потому что когда-то у нее шевельнулась совесть, и она освободила его? Заметьте, его и больше никого! Тут явно что-то не сходится. Не верю я этому! — капрал распалялся все больше. — У него жена и дети в Нью-Йорке! Конечно, он должен испытывать чувство благодарности к этой курочке, — он повернулся в сторону разодетой в кринолин женщине, которой все происходящее внушало отвращение, — но чтобы положить голову за нее… Так не бывает!
Во время его монолога взгляд коротышки свирепел все более.
— Ты теперь у нас сценарист! — выдохнул он наконец и повернулся к капитану. — А ты, Джейсон? Ты тоже пишешь сценарии?
Джейсон протестующе поднял обе руки. Кто-то из съемочной группы уже подобрал оставленную им саблю и вытирал ее куском белой материи.
— Нафуд, я исправно говорил свой текст! — возразил Джейсон.
— Я спрашиваю твое мнение! Ты думаешь, он прав? Джейсон Картер взглянул поверх головы режиссера туда, где по-муравьиному суетились работники съемочной группы. Одни вешали маскировочные сети, другие устанавливали экраны, техники занимались проверкой проводки, целая команда распрягала чуть живого оператора.