Котел

Бонд Ларри

* * *

РОТА "А" 194-го ТАНКОВОГО БАТАЛЬОНА, РАЙОН КОЛАЧКОВО

Дым от горящих домов, машин и станковых гранатометов заволакивал поле боя, и в этом черно-сером, затянутом дымкой пространстве, словно в кошмаре, то и дело вспыхивали краткие, смертельные схватки.

– Принять вправо! Вправо! – закричал лейтенант Вернер Герхард. Он уже охрип, так как ему постоянно приходилось перекрикивать оглушительный грохот боя. Гигантский "Леопард" с ревом вырвался из своей собственной дымовой завесы, и лейтенант мертвой хваткой вцепился в поручень люка. Танк вильнул, огибая выросшую на его пути разбитую

машину. Пятьдесят пять тонн стали, зацепив на большой скорости подбитый броневик, опрокинули его и отшвырнули с дороги под визг раздираемого металла.

Почти прямо по курсу появился другой танк – польский Т-72. Неожиданно вывернув из-за полуразрушенного строения, он пятился задним ходом, волоча за собой обрывки маскировочной сети. Грозная 125-миллиметровая пушка была направлена в сторону, и поляки еще не видели немецкий танк.

– Наводчик! Цель тридцать градусов по курсу! – лейтенант вцепился в рукоять вращения башни, разворачивая пушку своего "Леопарда" в нужную сторону.

– Заряжай!

– Огонь!

Польский танк, расстрелянный в упор, закрутился на месте и взорвался. Осколки брони, разлетаясь в разные стороны, забарабанили по башне немецкого танка и запели над головой Герхарда. Он инстинктивно пригнулся, затем снова выпрямился и стал оглядываться по сторонам в поисках новых целей.

Из дыма возникло еще несколько немецких танков; все они были выстроены атакующей цепью, и лейтенант поспешно пересчитал их, не забывая высматривать противника. Считая его собственный танк, десять из двенадцати "Леопардов" роты уцелели в этом сражении.

Когда дым немного рассеялся, лейтенант увидел, что разведчикам капитана Брандта и польскому арьергарду повезло гораздо меньше. Все пространство по обеим сторонам шоссе было усеяно сожженными Т-72, разбитыми БМП и разведмашинами "Лухс". Их расположение молчаливо свидетельствовало о беспорядочном, но ожесточенном характере короткого боя. Только его танки могли двигаться дальше.

Герхард переключился на частоту командующего бригадой.

– "Сокол" – "Большой кошке". Прием.

– Докладывай, "Сокол", – голос майора Тиссена доносился слабо, прерываемый статическими разрядами. Должно быть, штабное подразделение бригады находилось в движении.

Герхард нажал на тангенту передатчика:

– Захватили первую деревню. Продолжаем двигаться к реке.

– Вас понял, "Сокол". А где "Бродяга"?

Лейтенант оглядел поле боя и с трудом сглотнул.

– Капитан Брандт и его люди погибли. Все.

В наушниках шлемофона раздался спокойный и решительный голос самого фон Силова. Не время было оплакивать Брандта и его отряд. Сдерживая свои эмоции, Вилли сказал:

– Вас понял, лейтенант. Вы можете продолжать движение?

Герхард крепко ухватился за скобу и кивнул, хотя командир не мог его видеть. Взяв себя в руки, он коротко ответил:

– Да, герр подполковник!

– Отлично! – голос фон Силова зазвучал суровее. – Продолжайте атаковать, "Сокол", не дайте им оторваться и перегруппироваться. "Хищник-1" идет сразу за вами.

Герхард посмотрел вдоль шоссе. Подполковник был прав – он уже видел 192-й батальон мотопехоты, колонной вливающийся в Колачково. Вздохнув, лейтенант отдал своим экипажам необходимые распоряжения.

Десять уцелевших танков роты "Альфа" ринулись на север, к мосту.

* * *

РОТА "С",

ГАРНИЗОН РУНАРЖЕВО

Капитан Полинский облегченно вздохнул. Последние крытые брезентом грузовики, БМП и юркие "газики" потихоньку вползали на площадку перед мостом. Черная лента шоссе, протянувшаяся на юг, наконец опустела. Даже стрельба вдали прекратилась. Должно быть, войска прикрытия под командованием капитана Кубяка сумели отбить пробную атаку передовых отрядов противника. Это было прекрасно, так как саперы все еще возились на мосту, и каждая лишняя минута была для них на вес золота.

Капитан взглянул на радиста, который нервно поеживался у своей рации.

– Свяжись с "Фокстротом" и спроси, сколько они еще смогут продержаться, прежде чем нам придется вступить в дело.

Полинский снова поднял к глазам бинокль. За небольшим пригорком на расстоянии примерно километра показались голубые дымки выхлопов. Это были танки, двигатели которых задымили даже на этом некрутом подъеме. Капитан нахмурился. Почему Кубяк ничего не сообщил ему о том, что его танки идут к реке?

– "Фокстрот" не отвечает, пан капитан! – заикаясь от страха, доложил радист.

– Матка Боска! – Полинский разглядел наступающие широким фронтом приземистые "Леопарды", которые, словно черти из табакерки, выскакивали из-за гребня холма. Ошибки быть не могло – крупные угловатые башни и зелено-черно-коричневая камуфляжная раскраска указывали на то, что перед ним отнюдь не польские Т-72. Челюсть капитана отвисла. Кажется, их атакуют!

"Леопарды" открыли огонь, выстрелив трескучей очередью, и над головами обороняющихся завыли снаряды. Грузовики, запрудившие подступы к мосту, один за другим взлетали на воздух в ярких вспышках пламени. Орудия немецких танков методично и аккуратно обрабатывали скопление техники, начиная с ближайших целей и перенося огонь все дальше, осыпая застигнутые у моста грузовики смертоносным дождем бризантных снарядов.

Потрясенный, капитан Полинский выпустил из рук бинокль. Схватив капрала-связиста за руку и подталкивая его к серому железобетонному зданию, он закричал:

– Бегом! Быстро на КП!

Они вместе промчались по улице, старательно прячась за пылающими грузовиками и джипами. Вся мостовая была завалена искореженными кусками металла, изуродованными телами, разорванными в клочья автомобильными покрышками.

Полинский распахнул дверь почты и ринулся вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. В библиотеке на втором этаже, служившей штабом роты, были разложены на столе карты и стояла рация дальней связи. Мешки с песком, книжные шкафы и связки книг, сложенные у окон, служили им защитой от осколков и пуль.

Озабоченный лейтенант, заместитель Полинского, поднял голову от передатчика с явным облегчением.

– Капитан! Батальон на связи!

Полинский схватил наушники и надел их.

– Полинский слушает!

– Говорит майор Корицки. Что, черт возьми, у вас там происходит?

Капитан нахмурился. Он терпеть не мог майора и знал, что это чувство между ними взаимно. Майор Збигнев Корицки, настоящая штабная крыса, принял командование батальоном после того, как прежний командир погиб под Познанью. С тех пор мало кто из личного состава боевых подразделений и офицеров видел майора воочию. Его приказы доносились до подчиненных откуда-то из глубокого тыла, из надежного бронированного нутра командирской машины.