Котел
Шрифт:
10 СЕНТЯБРЯ, 11-Й ПОЛК ИСТРЕБИТЕЛЬНОЙ АВИАЦИИ, ВРОЦЛАВ
Майор Тадеуш Войцик мрачно разглядывал план лекций по тактике. Ему предстояла незавидная задача – логично и правильно увязать цикл своих лекций с существующим планом боевой подготовки полка.
Он получил назначение в группу подготовки сразу после войны. Ему сказали, что он должен отдохнуть. И еще сказали, что ему необходимо набраться опыта административной работы.
Но Тэд Войцик скучал по полетам. Конечно, поднимаясь в воздух один раз в неделю,
Услышав стук, он поднял голову и увидел одного из работников штаба, который постучал по отворенной двери, прежде чем войти.
– Тут вас хотят видеть, майор.
Потрясенное выражение на лице капрала никак не вязалось с обыденностью его сообщения. Он казался таким удивленным, что Тэд на мгновение задумался, уж не пожаловал ли с проверкой инспектор Генерального штаба ВВС, жаждущий поджарить его на медленном огне за ту или иную бумагу бюрократического учета, заполненную не в соответствии с образцом.
Капрал между тем отступил в сторону, и из-за его спины показался человек в скверно сидящем на нем гражданском костюме. Он заговорил первым, заговорил по-английски с таким сильным акцентом, что майор на мгновение растерялся – он успел подзабыть этот язык и не говорил на нем так свободно, как раньше.
Тем временем незнакомец протянул руку и энергично пожал ладонь Войцика, медленно поднявшегося из-за стола.
– Это вы майор Войцик? Рад видеть вас... – он сделал паузу и добавил – Рад видеть вас снова.
Улыбка на его лице стала еще шире, и Тэд совсем растерялся. Незнакомец был немного моложе Тэда, крепкого телосложения, с длинными черными волосами, резко контрастирующими со светло-голубыми глазами. Встречались ли они раньше? Когда? Где? Кто был этот парень?
– Прошу меня простить, я что-то не припомню.
Незнакомец продолжал улыбаться.
– Конечно, нет, – он вдруг вытянулся по стойке "смирно". – Разрешите представиться – лейтенант Дитер Куртц из 3-й истребительной эскадрильи "Люфтваффе".
Немец? Удивление майора было теперь явно написано на его лице. Он никогда не встречался с...
– Я был в том МиГ-29, – продолжал немецкий летчик, – Восьмого июня, на германско-польской границе...
Понимание сверкнуло на лице и в глазах Войцика:
– Вы сражались с двумя нашими F-15. Я был в одном из них.
Немец кивнул.
– И вы меня сбили.
Воспоминание о той яростной схватке снова ожило в памяти майора. Ночной перехват неожиданно вылился в классический воздушный бой "двое против двоих", в котором все маневры и виражи своей безукоризненной точностью и своевременностью напоминали ходы в шахматной партии двух чемпионов.
Та битва, однако, не отличалась скоротечностью. За каждым выпадом следовал контрвыпад, за каждой атакой – ответная атака. Это продолжалось до тех пор, пока Тэду в конце концов не посчастливилось
Тэд помнил, что, когда снаряды его скорострельной пушки достигли цели, немецкий МиГ рассыпался в темноте сотнями искр, а затем, лишившись одного крыла, сорвался в штопор и понесся к земле, объятый пламенем.
Все это время он не думал о пилоте вражеского истребителя, не чувствовал ничего, кроме мрачной радости победителя. Теперь он мысленно примерил это чувство к стоявшему перед ним незнакомцу.
Наконец он опомнился и предложил Куртцу стул. Усевшись напротив него, он спросил:
– Так вы катапультировались?
– Да, и при этом повредил спину, – немецкий пилот пошевелился, чтобы показать, в какой позе он сидел, когда сработал выстреливающий механизм, но поморщился от боли и быстро выпрямился.
Войцик понимающе кивнул. Он знал, что пилот непременно повреждал позвоночник, если во время катапультирования не сидел с абсолютно прямой спиной. Это была общая проблема, однако выбирать не приходилось. В противном случае от летчика оставалась лишь кровавая клякса на песке...
– К сожалению, я приземлился на польской территории. Там ваши солдаты нашли меня и отправили в госпиталь, где меня запихнули в чертовски большой гипсовый корсет. Как я понимаю, не только для того, чтобы помочь мне вылечиться, но и для того, чтобы держать меня подальше от хорошеньких полек-медсестер, – Куртц улыбнулся и взмахнул руками, как бы давая понять, что теперь он свободен. – Война закончилась, и я возвращаюсь домой, – он помолчал немного и продолжил: – Еще в госпитале я интересовался, кто меня сбил. Вполне естественное любопытство. Вообразите же мое удивление, когда им удалось отыскать эти сведения. Но я вовсе не был удивлен, когда узнал, что меня сбил отличный пилот – настоящий ас.
Тэд снова припомнил яростную схватку.
– Вы сами были очень хороши, – возразил он.
Немец наклонился вперед.
– Скажите, когда вы выстрелили из своей пушки – это был выстрел наудачу?
Тэд кивнул.
– Да. Когда вы совершали последний разворот, вы опустились чуть ниже, чем я ожидал, а я как раз шел вверх... – действуя совершенно неосознанно, майор взмахнул в воздухе прямыми ладонями, показывая положение двух истребителей относительно друг друга и приподнимая локти, обозначая движение.
– Я пытался заставить вас проскочить мимо цели, – перебил его Куртц. – Мои гасители скорости были открыты, а двигатель сбросил обороты.
– Я и проскочил, – признал Войцик. – Но только после этого выстрела наугад.
Он посмотрел на работу, оставленную на столе, затем на часы. Было всего два часа пополудни, но он так хотел узнать больше о той схватке в воздухе и о немецком пилоте, который был так похож на него самого. Внезапно поднявшись, Войцик взял со стола фуражку и предложил:
– Давайте выберемся отсюда и отправимся в офицерский клуб. Я угощаю!