Котел
Шрифт:
Эрин нахмурилась, по-прежнему не будучи уверенной, должна ли она быть тронута готовностью Алекса прийти ей на помощь или же, напротив, рассержена тем, что ее держали в неведении относительно надвигающихся событий.
Одна из задних дверей "Линкольна" распахнулась, и оттуда вьглез Алекс Банич с перекошенным от гнева лицом. Он быстро пробрался сквозь кучку солдат, подсовывая каждому под нос дипломатическое удостоверение с таким видом, точно это был некий религиозный талисман. Выйдя из толпы, он оказался прямо перед офицером, собиравшимся
– Вам лучше всего будет проводить мисс Маккену мимо своих кордонов, капитан. – Банич убрал удостоверение в пиджак и подбоченился. – Если же вы поступите иначе, то я могу обещать вам чудовищные неприятности.
– Мы просто...
– Можете не стараться мне соврать. Я вполне способен догадаться, что вы собирались сделать. – Банич в упор взглянул на более рослого офицера, явно подначивая его не согласиться и посмотреть, что же тогда будет.
Офицер нахмурился, но так и не раскрыл рта. Он конечно же собирался унизить одинокую американскую женщину, но никак не спровоцировать дипломатический конфликт.
– С вами все в порядке?
Эрин кивнула, все еще не решаясь заговорить. Она, черт возьми, не собирается демонстрировать этим солдатам свою слабость, по крайней мере в большей степени, чем уже продемонстрировала.
– Хорошо. – Банич взял документы Эрин из слегка дрожащей руки капитана. – Нам очень многое предстоит сегодня сделать. Как вы уже, наверное, догадались, правительство объявило военное положение. Поэтому у нас нет времени, чтобы размолоть в фарш этого придурка. – Последнюю фразу Банич произнес по-русски.
На этот раз наступила очередь капитана покраснеть от бессильной ярости. Эрин очаровательно улыбнулась офицеру и отправилась вслед за Баничем к ожидающему их "линкольну". Всю дорогу до посольства Эрин судорожно пыталась разобраться, где и что находится в этом мире после того, как его перевернули с ног на голову.
23 ОКТЯБРЯ, ЛОБНОЕ МЕСТО, КРАСНАЯ ПЛОЩАДЬ, МОСКВА
Когда-то в древности, задолго до большевистской революции, Лобное место на Красной площади использовали для публичных казней. Со временем Лобное место превратилось в идеальный фон, на котором обожали позировать для фотографий туристы. За спиной виднелся ГУМ и Собор Василия Блаженного. Теперь же, в условиях военного положения, введенного маршалом Каминовым, Лобное место опять сделалось ареной быстрых и безжалостных казней.
Несколько тысяч людей, толпившихся на Красной площади, вставали на цыпочки, чтобы было лучше видно место казни. По толпе пронесся возбужденный шепот, когда из армейского грузовика с брезентовым верхом вывели и подвели к каменным ступеням пятерых мужчин с завязанными глазами. Руки мужчин были связаны за спиной, а таблички, висящие у каждого на шее, сообщали толпе, что перед ней – воры и дельцы черного рынка.
Солдаты в тяжелых зимних шинелях развернули приговоренных лицом к толпе и заставили их опуститься на колени на верхней ступеньке.
Из динамиков, висящих по кольцу над площадью, раздался грубый бас:
– Граждане Матери-России! Много лет эти преступники крали у вас хлеб и наживались на ваших несчастьях! Но теперь этому пришел конец. Конец. Сейчас вы увидите, как свершится правосудие.
С разных концов площади послышались аплодисменты, однако большинство пришедших посмотреть на казнь молчали.
– Этих людей судили, предъявили им обвинения и признали виновными на одном из заседаний Особого военного трибунала Москвы. Апелляции были рассмотрены и отклонены вышестоящими органами.
Толпа, забившая площадь, взволнованно зашевелилась. Большинство людей не были до конца уверены в том, кто именно представлял теперь эти самые "вышестоящие органы". Хотя все видели по телевидению выступление президента, объявившего о военном положении, почти все остальные заявления правительства исходили с тех пор от людей в форме.
После того, как республиканские газеты, радиопередачи и программы новостей по телевидению стали выходить под строгой цензурой, достоверная информация стала весьма редким и ценным товаром.
– Солдаты Российской Республики! – громыхал бас из репродукторов. – Готовы ли вы выполнить свой священный долг перед Родиной? – Стоящие за спиной коленопреклоненных заключенных военные отдали честь. – Привести приговор в исполнение!
Раздались один за другим пять выстрелов из пистолетов, эхом отражаясь от стен каменных зданий, окружавших Красную площадь. Разбрызгивая ярко-красную кровь, пять тел покатились на булыжники мостовой. Когда последний труп свалился у подножия Лобного места, по толпе прокатился тяжелый вздох.
Голос в репродукторе опять заговорил:
– Так мы будем карать каждого, кто станет грабить и эксплуатировать народ Святой Матери-России. Дорогие сограждане, вы можете возвращаться домой и на работу, уверенные в тех, кто вас охраняет и защищает.
Зрители постепенно расходились под бдительными взглядами пехотного батальона, оцепившего площадь, и небольшой кучки седоволосых офицеров, сверкающих целым иконостасом золотых погон, нашивок и орденов. БТР-80 и тяжелые танки Т-80 стояли на соседних улицах, еще раз демонстрируя сомневающимся мощь российского оружия.
– Очень впечатляющее зрелище, полковник, – бросил через плечо маршал Каминов Валентину Соловьеву.
– Спасибо, товарищ маршал, – Соловьев натянуто улыбнулся. План состоявшейся казни разработал сам маршал Каминов. Все, что требовалось от полковника, это точно следовать его директивам.
– Мы, русские, люди простые, – продолжал маршал. – И понимаем простые, доходчивые методы. Вот почему люди уважают власть. Они любят твердую руку. – Каминов показал в ту сторону, где клали на носилки и уносили с площади трупы. – И это – именно то, что мы должны людям дать, так?