Котёл
Шрифт:
— Ну, сука, ты возбудил против мене уголовное дело за фулиганство, идее оно- Счас сверну шею. Идее оно, возбужденное дело- Перед тобой герой революции по прозвищу… какой у мене прозвище, а прекурор?
— Сашко Билый, — произнес прокурор, обливаясь слезами.
— То-то же. А ты есть кто, главный судья области? Ты есть Веревка? Сымай штаны.
Прокурор Веревка гордо вскинул голову.
— Не буду. Против тебя, Сашко Билый, Музычко я возбуждаю уголовное дело за хулиганство.
Музычко достал автомат и направил дуло на Веревку. — Сымай, сказал. А уже штаны мокрые. Обгадился, значит. Начальник милиции есть?
— Так точно есть.
— Фамилиё.
— Рыбка.
— Рыбка, развяжи ему
Рыбка выполнил приказание. Дамы что сидели в зале, отвернулись, либо опустили головы так низко, чтоб не видеть то, что болталось у прокурора Веревки между ног.
— Что-то ничего нет. Откусили тебе, что ли — Га-га-га. Бабы не смотрите, вы там ничего не увидите. Вот если я вам покажу, ахните, у мене до колен. Кого из вас осеменить- Га-га-га! не бойтесь, я шутю. Шо, никто мой автомат не взял, никто пиштоль не хочет взять, эх, слабаки. Помните: Музычко — герой. Пройдет месяц-два и вы увидите Музычко, шагающего по Красной Площади в Москве. А этому Путину я отрежу яйца, сука буду. Все, бывайте, я пошел.
Депутаты, министры областного правительства захлопали в ладоши. Только прокурор и председатель областного суда вытирали слезы: никто в жизни их так не унижал, как Музычко. Тяжело быть судьей в провинции и прокурором тоже. Денег хоть и много, несут добрые граждане, но вот какой может случиться казус. Найдется такой силач, которому закон неписан и приходится терпеть, тем более революция в Киеве идет, с москалями битва готовится — не на жизнь, а на смерть.
Когда Сашко Билый вернулся в Киев, исполненный величия и гордости за свой подвиг, о котором давно мечтал, сферы влияния на Майдане уже были окончательно распределены. Он, Музычко, остался где-то посередине, Пипиярош тоже не на вершине и потому оба затаили обиду на Кролика, Тянивяму и боксера. Тем более, что Кролик, буквально вчера, когда боевиков потеснили, он, Кролик вышел на сцену, бил себя кулаком по собственной лысине и обещал пустить себе пулю в лоб, если завтра подобное повторится. Но обещания своего не выполнил. Мало того, в самую трудную минуту смылся, а попросту струсил и убежал.
И, тем не менее, эта тройка, Кролик, Тянивяму и боксер липли к майдану, как мухи на свежий навоз, произносили сумбурные речи, давали дурацки указания, а майдан их терпел. Но Вашингтон, особенно после нескольких вояжей Виктории Нуланд в Киев, сделал ставку на Кролика, как на главу государства и дал понять майдановцам, кто будет вести корабль после победы демократик револушэн.
Кролик задрал нос кверху и приходил теперь на собрания боевиков, как хозяин. Он долго и бестолково выступал, строил прогнозы, обещал героям Майдана золотые горы, но ничего не говорил о распределении должностей. Многие с ним были согласны, за исключением Пипияроша, замыслившего покончить с основным соперником Музычко, обычно сидел в углу и думал свою бандеровскую думу. «Я тебе яйца отрежу, затем кишки выпущу и вокруг столба фонарного обмотаю, а потом сяду на твое место».
А Кролик продолжал свою проповедь:
— Как только мы посадим президента за решетку, я тут же поеду в Вашингтон, встречусь с Бардак Омамой, попрошу его выделить Украине пятнадцать миллиардов долларов, затем навещу МВФ (международный валютный фонд), там получу пятнадцать миллиардов и вернусь в Украину самым богатым премьером. А что такое богатый премьер- Это богатая страна. Каждый из вас сможет построить дворец в Крыму, нашем Крыму, который принадлежал Украине сотни лет. Я повторяю Крым — наш, а не Российский. Во- москалям (он показал комбинацию из трех пальцев.) Если, конечно, Америка, не потребует Крым, в качестве подарка за финансирование нашей революции.
— И ты готов отдать Крым янкам- не выдержал Пипиярош.
— Как народ, как народ.
— Я тоже хочу сказать
— Я полностью согласен, — сказал Пипиярош. — Ты мне только присвой воинское звание генерала армии УПА, или имени Степана Бандеры.
Будущий министр МВД Ваваков и другие министры правительства Кролика хранили молчание. Им не хотелось раздражать Кролика, будущего премьера.
Совещание бандитов, простите, бандеровцев закончилось за полночь: Кролик увел свою команду из трех человек во дворец, что находился практически рядом с дворцом Януковича, где ярко горел свет, и где его ждала его любимая супруга Сара.
Соратники пили коньяк, шампанское, строили планы на будущее и сетовали на то, что дворец Кролика показался им немного скромнее дворца президента.
15
Американский ястреб, скунс, он же сенатор, белоголовый, злой старик, все искал место под солнцем, но судьба не проявляла к нему милости. Слишком импульсивный и жестокий, он налетал на жертву неожиданно как голодный ястреб на курицу. Этой жертвой мог стать отдельный человек, группа людей или целая территориальная единица. Не будем копаться в грязном белье непредсказуемого сенатора, скажем лишь, что он скрытен, мстителен и таинственен как скунс. Возможно, на него повлияло то, что он был сбит во Вьетнаме, и спасая свою жизнь, выпрыгнул из самолета, но попал в вязкое болото и пролежал в нем двое суток. Борьба за кресло президента всегда была бесполезной: американцы его не любили, конгрессмены ему не симпатизировали. Перепробовав много стран, где можно было бы нагадить, он вдруг перекинулся на Россию, хотя в России никогда не был, а с русскими только встречался, но в полемику никогда не вступал.
О нем можно было сказать: Муккейн — величайшая скотина в мире.
Узнав, что на западе Украины неофашисты бандеровцы поднимают голову, обрадовался и засобирался в Киев. В столице Украины это вызвало бурю восторга. Сенатор Муккейн это почти что президент.
В кабинет Виктора Федоровича влетела Анна Герман.
— Виктор Федорович! вам надо побриться и возможно постричься, можно я вызову лучших парикмахеров, ведь, вы, должно быть, знаете, к нам сегодня пребывает Джон Муккейн американский сенатор, этакий красавчик старичок под восемьдесят, но весомый, популярный во всем мире. Он успешно ведет дипломатическую войну с Россией нашим заклятым врагом, ой, простите, с нашим другом. Женщины Украины от него в восторге. И я в восторге. Это все же американец, сенатор, это Джон, а не Иван. Джон, понимаете- Как я выгляжу, Виктор Федорович- вы уж там, когда он придет в ваш кабинет ручкайтесь с ним и…и меня позовите, я чмокну его в щеку.
Виктор Федорович посмотрел на себя в зеркало, нашел, что Анна права и сам направился в кабинет, где дремала молодая женщина в белом халате — парикмахерша. Выйдя из парикмахерской, он стал перед зеркалом, отражающим его в полный рост, и как обычно, сложил ручищи и произнес: виноват, простите.
— Хорошо у вас получилось, Виктор Федорович, хорошо. Сенатор достоин таких почестей. Я тоже хотела бы так сложить свои ручки, как вы, но у меня, к сожалению, не тот статус. Скорее, я буду все время приседать и делать губами чмок-чмок. Как вы думаете, Виктор Федорович, ведь Муккейн, после вас конечно, мужчина — во! Ну, я побежала.