Котёл
Шрифт:
— Смотри, не подведи.
Кличко остался доволен разговором со своим соперником и стал соображать, как бы его обогнать, в его битой голове носилось немного идей на западный манер, но все же он не был так коварен и подл, как Кролик. В чем-то Виктор Федорович импонировал ему: порядочный, добрый, а то, что страдает тягой к наживе, в этом нет ничего осудительного: кто не стремится к богатству. Что это за президент, который после окончания срока остается нищим- Тут, правда, выступает другое соображение. Как сесть в кресло президента, если не вести борьбу за это кресло.
— Виктор,
Человек довольно могучего телосложения, он робел, как ребенок, вступая в президентские апартаменты. Он пытался зайти с другой стороны, полагая, что именно в тот узкий проход с тыльной стороны в целях безопасности заходит президент, но охранник догнал его и после проверки документов, удостоверяющих личность, отвел боксера к центральному входу, где стояло еще несколько охранников, сказал им:
— Он по вызову, проверьте, совпадает ли фамилия.
Кличко прошел в светлый зал с очень высокими потолками, висячими люстрами от которых исходил чудесный свет и с трудом обнаружил такого же человека могучего телосложения, глубоко утонувшего в мягком кресле. «Мы вдвоем могли бы править, — подумал он. — Но не судьба».
Виктор Федорович уже поднимался во весь свой могучий рост и вытянул ручищу для рукопожатия. На огромном столе, за котором сидел этот могучий человек, было много телефонных аппаратов и почти каждый бренчал, но Виктор Федорович не обращал внимания.
— Я восхищаюсь вашими достижениями в спорте, — сказал президент и выдвинул кресло, давая возможность гостю погрузиться и испытать блаженство. — Честно говоря, не всегда понимаю, почему вы стараетесь поменять шило на мыло. Золотое кресло президента вовсе не золотое. Вы, к примеру, после боя, хорошо спите, отлеживаетесь в ванной, у вас куча любовниц, а у президента нет таких возможностей. Я бы очень много дал, чтоб отоспаться денька два подряд, но такое удовольствие не могу получить и за миллион долларов.
— Я…всегда сравниваю себя с вами. Такой же рост, такая же добрая улыбка, даже порядочность по сравнению с западными швабами и думаю, а почему бы и мне не попробовать посидеть в этом кресле. Вы, конечно, извините за прямоту. И тут в осуществление этого замысла внедряется борьба, хочешь ты этой борьбы или не хочешь. Тут так: либо ты, либо тебя. Но…я думаю наша доверительная беседа, содержание этой доверительной беседы не появится в прессе.
— Какую должность вы хотели бы получить до новых выборов президента- Потому как, участвовать в избирательной кампании вам никто не запрещает. Моя и ваша кандидатура будут стоять рядом, а избирать…ему остается только поставить галочку. Выберут вас — вы президент. Давайте так, а?
— Трудно возразить против такого предложения. Но тогда…зачем я связался с этим бандеровцем нацистом Тянивяму? Да и Кроликом тоже. Кролика Америка заключила в когти, и крепко держит его там.
— А вы порвите с ними всякие связи, вы только выиграете, вот увидите.
— Но я хотел бы продвинуть некоторые несовременные идеи. Эти идеи господствуют в западном мире. А мы придерживаемся старых, советских принсипов.
— Что
— Вот мы говорим: Великая отечественная война. Эта трактовка уже устарела. На западе говорят: вторая мировая война. Того отечества, что было уже нет на сегодняшний день. Давайте откажемся, а? Ведь отечества уже нет, есть Украина.
— Мне все время говорят: Кличко гражданин Германии. Как же вы стали депутатом Верховной Рады, а потом еще руководителем фракции. Вы что- заплатили за это миллионы долларов?
— Что-то такое было. Но я украинец, я знаю украинский язык. А что касается Германского гражданства и моего проживания там свыше пятнадцати лет и уплата налогов в казну другого государства, то я все делал то, что от меня требовалось. Вы для чего поднимаете этот вопрос?
— Так просто выясняю…с первых уст. Подумайте о моем предложении и тогда мы можем ударить по рукам и про ваше немецкое гражданство забудем, его как бы ни было такого в вашей жизни, и это происходило, как бы ни с вами.
29
Кролик поручил Трупчинову явиться к майданутым и сообщить о приезде принцессы Виктории Нуланд, что напекла в духовке пирожков на весь Майдан и скоро прибудет в Киев. Трупчинов тут же явился, долго моргал подслеповатыми глазами и наконец произнес:
— Нула едет. Нула…, она уже выехала на тачке, ее посадили ее охранники. Нула это почти Керри, а Керри это Бардак… Вы что на меня так смотрите, будто собираетесь казнить- Я же сказал: Нуль едет, пирожки везет, поскольку Бардак приказал стоять на Майдане до самой пасхи.
— Нула, Акула едет! Ура-а-а! Слава Бандере! Украине слава! Пирожков побольше вези Нула Акула, а то и тебя сожрем. Бардак Омама! нас плохо стали кормить! Гони свою Нулу. Музычко, иди ты на сцену, а то Труп… не поймешь, о чем говорит. Трупчинов, отправляйся по домам киевлян, собирай теплые вещи, видишь столбик термометра может опуститься до минус двадцати. Сделай хоть что-то дельное, а болтать каждый умеет.
Трупчинов в мгновение ока испарился со сцены и побежал по подъездам киевских домов. Но успех не везде ему сопутствовал: подъезды стали запираться изнутри, и попасть внутрь было очень сложно: бойцы бандеровцы, надо признать, тяжело переносили холод, а иногда и голодали. Паруубий экономил деньги, которые он получал на содержание Майдана. А голод и холод гнал людей в чужие дома просить, а чаще грабить. Вот почему жители города старались оградиться от сынов отечества надежными замками.
Трупчинов обошел несколько домов с нулевым результатом. Тогда он извлек ручку-самописку, блокнот, стал строчить объявления с просьбой о помощи и приклеивать на входные двери каждого подъезда. Мальчишки, что гуляли во дворах, срывали эти объявления, но все же некоторые были прочитаны сердобольными старушками, и старые вещи, не успевшие попасть в бачки для мусора, перекочевали на Майдан. Бойцы облачались, и вид у них был первобытных людей, на что клюнули зарубежные журналисты.
Это стало сенсацией, насмешливой, правда. Швабы получили возможность кивать в сторону востока и говорить при этом: вот гунны воюют друг с другом.