Котёл
Шрифт:
— А если кровь прольется?
— Иногда быку пускают кровь, чтоб он успокоился и не бодался. Может случиться так, что ты не прольешь ни одной капли крови и уйдешь чистюлей, а после тебя польются реки крови, и в этом будешь виноват только ты и никто другой. Тебя, слюнтяя, проклянут потомки. Ты к этому стремишься- Поверить не могу.
— Я иногда думаю об этом, но, знаешь, рука не поднимается подписать такой указ, чтоб мы стреляли в народ. В этом случае, что обо мне скажут потомки?
— Не думай о том, кто что скажет, а думай, как навести порядок в стране, как усмирить бандитов, выдвори из страны своих кривоногих красавиц, как
36
Во второй половине января бандеровцы устроили настоящее побоище сотрудников Беркута. Это было в семь вечера. Беркутовцы, как всегда загородили улицу Грушевского своими телами, плечо в плечо, то ли в четыре, то ли в шесть рядов без перспективы маневра. К ним приблизились, практически вплотную, вооруженные всякими подручными средствами крепкие галичанские парни: у кого были всякие инструменты для работы в огороде с короткими ручками и острыми загнутыми наконечниками, сапки, туристические топорики, самодельная арматура с разрезанными и заточенными двойными усами, бутылки с зажигательной смесью, гранаты. Остальные оплетали камни (булыжники) тонкой металлической проволокой, привязывали это сооружение к длинной веревке, размахивали над головами, сиротливо стоявших стражей порядка и в нужный момент опускали на голову. Получив булыжный поцелуй по лбу, любой боец падал как подкошенный. Потом в толпу полетели коктейли Молотова. Беркутовцы начали гореть как спички.
Повалив с четверть противников на землю, и израсходовав орудия для ближнего боя, бандеровцы ушли, а на следующий день на всех украинских телеканалах и в средствах массовой информации западных стран, появилось сообщение о том, что такого-то числа, в такое-то время успешный бой со стражами порядка устроили провокаторы. А ответственность за неоправданные жертвы лежат на совести провокаторов, прибывших из России.
Американцы осторожно завели двигатель лжи и этот двигатель завелся и работал успешно, потому что в эту утку поверил прежде всего президент Украины Виктор Федорович. Он долго мусолил службу безопасности, требуя найти и наказать провокаторов, которые мешают нормальному процессу переговоров.
В Киев приехал некий Фюле, Баррозу и прочие швабы из Евросоюза. Целых три дня они сидели в кабинете президента, доказывая, что в Украине, похоже, началась демократическая революция не только благодаря упрямству тройки оппозиционеров Кролика, Тянивяму и Кличко, но и самому президенту, преданному идеям демократии. Возможно, когда закончится эта революция, Виктор Федорович будет выдвинут на Нобелевскую премию мира. Уже сейчас Евросоюз мог бы выступить с такой идеей, если бы президент отозвал бойцов Беркута с центральных улиц и площадей и с улицы Гршевского.
— Но ми видит, что господин президент колебатся, — сказал Баррозу Мануэль, — потому настаивать не будем. Отдадим этот проблем на революционер. Революционер, победив демократик путь, сам выдвинет Юнаковитч на премий мира.
— Уж лучше вы бы это сделали, господин Барбарозу, — произнес президент и взялся за рюмку с коньяком. Его примеру последовали остальные швабы. Фюле толкнул локтем в ребро Баррозу, тот принял сигнал и подставил ухо.
— Президент есть дурак, как это на русский- А лопух, — произнес Фюле и едва ли оба удержались от хохота.
— Твои пострадал двадцать человек, — сказал Фюле. — Это есть провокаций.
В это время в дверь стал стучаться представитель
— Разрешать входить, — прокукарекал литовец, — высокомерно оглядывая президента и его непрошенных гостей.
— Это слесарь, — сказал президент, — извините, господа.
— Я есть МИД Литва, великий страна на вся Европа. — Мое фамилие Бразусказус. Я выражайт протест.
— Как вы сюда проникли- спросил президент, но Бразусказус уже пал на колени, засунув свою лысую голову между колен Баррозу. Он пытался лизать колени языком, но тот был в толстых штанах и даже не почувствовал щекотки. В знак благодарности поглаживал его по лысине, приговаривая: преданная собака, истинно преданная.
— Литва ненавидит Россия, — произнес Бразаусказус, — вытирая сопли. — Это Россия послать террорист бить великий революционер бандер. Слава бандер! Украиназус слава!
— Ты есть патриот на Литва, — сказал Баррозу, толкая представителя Литвы коленкой в подбородок. — Иди на свой сук президент и передай ей благодарность за воспитания кадр. Ми тоже не лубит Россия. Россия есть враг Украина, а президент Украина Янукович есть друг Литва батва.
Обычно маленькие, если не сказать, крохотные страны подчеркивают свое величие на международных форумах, а президент Литвы, которая чуть больше одной украинской области, чувствуя, что можно выпускать дурной пар, сколько душе угодно, поносила Россию последними словами, где и как могла, получая при этом величайшее удовольствие.
— Бразусказус, — обратился к неожиданному гостю президент, — вы уже выполнили свою миссию, теперь катитесь колбасой, а я передам Путину, как вы его любите.
— Калябасса- У вас есть калябаса, моя хочет ам-ам, брюхо — пустой, там жужжит муха, русский муха. Прикажи подать калабасса.
Виктор Федрович нажал на кнопку, вошел помощник.
— Возьми это животное и накорми кониной, но больше его сюда не пускай, от него дурно пахнет.
Баррозу все понимал и зло улыбался.
— Литва — маленький кусачий государь, не любит Россия, а Россия наплевать, когда муха жужжит. Ты президент великий страна добр, доверчив, это есть корошо. Ми на Европа любит тебя и если бы ты не сделал одна крупный ошибка, ти остался бы наш друг Евросоюз. Тебя Путин испугал?
— Я сам испугался. Богатые люди Украины, которых кормит Россия, не простят мне этого шага, они меня пристрелят, как зайца. Я хотел вступить в НАТО, но, кажется, эта организация не готова к приему Украины.
— Теперь надо идти на уступки.
— В чем?
— Надо поделить власть. Вся власть на один президент характерно для диктатора, а ты не диктатор.
— Так я могу уступить. Мало того, я согласен Кролика назначить премьером страны.
— Кролик надо согласовать на Вашингтон, — сказал Баррозу.
— Надо спросить Нуланд. Нуланд — департамент, — добавила красавица Кэтрин Эштон.
— Я может звонить Нуланд на Вашингтон.
— А как же Россия?
— Россия — забыть, Россия нет, — нахмурила брови Кэтрин Эштон.
— Я не разберу вас. Меня уже стало клонить ко сну. Может господа, пообедаем в ресторане, за мой счет, разумеется.
— Посол Пайетт на проводе.
— Что этот скотина надо? — недружественно выразился Баррозу.
— Вас слушают, — произнес президент.
— Беркут убрать с Майдан. Майдан страдают люди. Не пропускают машина с дровами. Это есть нарушение прав чьеловэка.