Коварная красота

Король Лета опустился перед ней на колени.

— По доброй ли воле ты рискуешь принять на себя бремя зимнего холода?

Она смотрела на него во все глаза — на юношу, в которого влюбилась около месяца назад. Тогда ей и в голову не могло прийти, что он не человек. Сейчас он сиял, словно под кожей его играло пламя, и был столь прекрасен, столь великолепен, что глаз не оторвать.

— Да, таково мое желание.

— А если ты не та, кого я ищу, холод королевы Зимы тебе придется нести до тех

пор, пока на это не отважится другая смертная, — ты понимаешь это? И тебе придется предупредить ту смертную, что мне нельзя доверять.

В глазах его появилась боль.

Она кивнула.

— И если новая девушка откажется, ты предупредишь следующую. — Он придвинулся ближе. — И тебе не освободиться от холода, пока одна из них не согласится рискнуть…

— Да, понимаю.

Она улыбнулась ему, успокаивая, затем шагнула к кусту боярышника. Нагнулась, и зеленые листья погладили ее протянутую руку.

Пальцы коснулись посоха королевы Зимы. Простой деревянный посох, истершийся от прикосновения многих рук. Это были руки других девушек, побывавших на ее месте, и ей не хотелось о них думать.

Она помешкала, охваченная надеждой и страхом.

Он придвинулся ближе, встал за спиной. Деревья зашелестели громче. Его волосы и лицо засияли ярче. На землю перед ней легла его тень.

— Пожалуйста, — прошептал он. — Пусть она окажется той самой…

И она подняла посох королевы Зимы.

Мгновение надежда еще жила. Она почти поверила… но тут пронзительный холод растекся по телу, жилы заполнились льдом, колючим, как осколки стекла.

— Кинан! — вскрикнула она.

Рванулась к нему, но он уже шел прочь. Сияние погасло, он даже не оглянулся. И она осталась одна в компании волка дожидаться появления следующей девушки, чтобы рассказать ей, какая это глупость — любить его, верить ему.

— Четверка, боковая луза.

Айслинн прицелилась. Короткий быстрый удар; шар со стуком, приятным слуху, упал в лузу.

Денни, партнер по игре, взмахом кия предложил дуплет.

Она закатила глаза.

— Ты что, куда-то торопишься?

— Ага. — Он вновь махнул кием.

Сосредоточенность и выдержка — вот все, что требуется.

Айслинн загнала оба шара.

Денни одобрительно кивнул.

Обойдя стол, она принялась натирать кий мелом. Стук сталкивающихся шаров, приглушенный смех, нескончаемый музыкальный поток кантри и блюза, лившийся из автомата, — все здесь было реальным миром, человеческим, безопасным. Не единственный мир, увы, как бы ни хотелось этого Айслинн. Но он позволял на краткое время забыть о другом мире — уродливом и пугающем.

— Тройка, угловая.

Она

прицелилась. Удар удался.

Сосредоточенность. Выдержка.

И тут… затылка коснулось горячее дыхание. В шею уперся острый подбородок. Фэйри принюхивался к ее волосам. Никакая сосредоточенность не поможет вытерпеть присутствие проклятого Остролицего.

Неловкий удар, и в лузу улетел биток.

Денни вынул его.

— Что это было?

— Кикс…

Айслинн заставила себя улыбнуться — глядела на Денни, на стол, куда угодно, только не на тех, кто входил сейчас в двери. Она слышала их и так. Смех, визг, скрежет зубовный, хлопанье крыльев. Бежать некуда. Наступил вечер, их время, и не было больше безопасной территории и покоя, которого так жаждала душа Айслинн.

Денни ни о чем не спрашивал. Жестом отпустил ее от стола и крикнул:

— Грейси, поставь что-нибудь для Эш.

Грейс из того немногого, что не было кантри или блюзом, выбрала «Break Stuff» группы «Limp Bizkit».

И когда лирическая часть песни перешла в неизбежный яростный взрыв звуков, Айслинн улыбнулась. Вот бы и ей выплеснуть однажды неприязнь, копившуюся годами. Водя рукой по гладкому дереву кия, она посмотрела на Остролицего, который вился теперь вокруг Грейс. С него и начать. Не сходя с места.

Айслинн закусила губу. Если бы она принялась тыкать кием в невидимок, все бы решили, что она спятила. Все, кроме самих невидимок.

Песня отзвучала. Денни тем временем очистил стол.

— Спасибо. — Айслинн подошла к стенной стойке, поставила кий.

Остролицый подкрался сзади и с мерзким хихиканьем выдрал у нее несколько волосков.

— Еще партеечку? — поинтересовался Денни таким тоном, что стало ясно: ответ он знал заранее. По ему одному понятным признакам.

Остролицый принялся щекотать ее вырванными волосками.

Айслинн откашлялась.

— В другой раз, ладно?

— Ладно.

Денни отставил кий. Ни он, ни другие завсегдатаи бильярдной никогда не задавали вопросов по поводу странных перепадов ее настроения и внезапных уходов.

Она зашагала к двери, прощаясь на ходу со знакомыми и изо всех сил стараясь не смотреть на фэйри. Те сдвигали с места шары, толкали игроков под руку — лишь бы чем-нибудь да помешать. Но ее пока не трогали. Пока.

Возле ближайшего к выходу стола Айслинн остановилась.

— Я пошла.

Завершив многоходовой удар, один из игроков выпрямился. Спросил, почесывая бородку:

— Пробил час Золушки?

— Лучше домой, пока башмачок не потеряла. — Приподняв ногу, она показала стоптанную теннисную туфлю. — Этим принца не соблазнишь.

Парень фыркнул и снова повернулся к столу.

По залу пронеслась фея с оленьими глазами, с тонкими суставчатыми руками и ногами, с хорошеньким и одновременно отталкивающим личиком. Слишком большие глаза придавали ей испуганный вид. Из-за них и тощенького тельца фея казалась хрупкой и невинной. Но она вовсе не была такой.