Коварная
Шрифт:
Он продолжал:
– Я обещал, что наши друзья будут пользоваться презервативами, и этому правилу будут следовать. Я здесь для твоей защиты, моя дорогая. Но не удивляйся, если кто-то будет их снимать, чтобы погрузиться между твоих роскошных грудей или в твою отменную задницу; другие захотят, чтобы ты у них отсосала. Помни, нужно быть хорошей девочкой и сглатывать.
Его слова были словно язвительная насмешка, они унижали, но в то же время тон его голоса был чувственным и ободряющим. Это была жестокая игра.
Мои руки заломило ещё до того, как наш друг успел заявить о себе. И, несмотря на прохладу
– Не отпускай перекладины. Тебе нельзя касаться нашего друга до тех пор, пока я не скажу, что делать. Тебе нет смысла пытаться узнать, кто они. От этого игра становится только веселее, ты не согласна?
Я не кивнула. Я была не согласна. В происходящем не было ничего весёлого.
Я не знала, говорил что-то наш друг или нет. В любом случае, я не смогла бы его услышать. Но он дал знать о своём присутствии прикосновением. Я ахнула, почувствовав его, в ту же секунду осознав, что это не Стюарт. Не было и проблеска на понимающее отношение в том, как грубая рука схватила меня за грудь, ущипнула за сосок и с силой потянула.
Вопреки всем наставлениям Стюарта, я попыталась уклониться.
– Всё хорошо, детка, – попытался успокоить меня голос Стюарта.
Мои ноги сдвинулись ближе, кожу закололо от отвращения. Какое-то время я ничего не слышала, кроме музыки. Единственное, что приходило мне в голову – они оба обсуждали, что этот друг собирался делать дальше.
Наконец в наушниках снова раздался голос Стюарта:
– Давай, Тори, я знаю, ты можешь сделать это, для меня. Не заставляй нашего друга злиться. Ты же не хочешь, чтобы тебя наказали.
Волоски на моём затылке встали дыбом. Ни за что на свете… и вдруг я поняла. Не знаю, каким образом, но я поняла. Стоило мне ощутить его тёплое дыхание на своей шее, как меня тут же захлестнуло то же самое тошнотворное чувство, как при нашей первой встрече с Трэвисом. Пусть глаза у меня были завязаны, я действовала инстинктивно. Моё колено взмыло вверх. В тот же самый момент я отцепилась от изголовья кровати, наклонилась вперёд и впилась в зубами во что-то, что было передо мной. Колено попало в цель, потому что я почувствовала, что кровать задвигалась. Я сорвала с себя повязку и наушники, и тут же меня ослепила освещённая комната, и оглушили наполняющие её звуки, всё закружилось. Но не от того, что были поражены мои органы чувств. А от того, что Трэвис ударил меня по правой щеке.
– Тупая сука! – Закричал он, осматривая своё истекающее кровью плечо и ушибленные яйца. – Чёрт, ты пнула и укусила меня!
Я была словно чёртова кошка, выпустившая когти. Машинально, я спрыгнула с кровати. И мне было плевать на полный ярости взгляд Трэвиса. Не обращая внимания на пульсирующую от боли щеку, я вцепилась ногтями в его обнажённую кожу.
– Отвали от меня на хер! Ни черта…
Стюарт взялся за моё плечо, отрывая меня от Трэвиса, и заорал:
– Перестань!
Я никогда ещё не слышала, чтобы его голос звучал настолько сурово и требовательно. Можно сказать, до этого момента я не видела своего мужа разозлённым. И это точно. Ничто не могло сравниться с тем, что я видела и слышала. Его руки тряслись, лицо покраснело от ярости. Понимая, что нахожусь в меньшинстве, я мысленно подготовилась к обещанному им наказанию,
– Что за хрень ты тут вытворяешь?
– Сучка меня укусила! Пнула меня, блять, по яйцам. – Из его ран капала кровь, тело дрожало от злости. – Так что за хрень я тут вытворяю?
Стюарт шагнул в его сторону. Как только расстояние между ними уменьшилось, тело Трэвиса словно сжалось.
– Ты больше никогда не поднимешь свою грёбаную руку на мою жену. Как ты вообще смеешь думать, что можешь её ударить? Ты полоумный придурок. Ты знаешь, что за этим последует. Если собираешься и дальше оставаться рядом со мной, то признай, что у тебя был шанс, но ты его упустил. – Палец Стюарта уткнулся в голую грудь Трэвиса. – Ты, на хрен, его упустил!
Когда Трэвис ничего не ответил, я выглянула из-за спины Стюарта, где была в безопасности, и сказала:
– Мистер Харрингтон только что сказал тебе, что ты упустил свой шанс. Кивни, если ты, на хрен, всё понял.
Рука Стюарта удержала Трэвиса, когда он бросился вперёд.
– Убирайся отсюда к чертям. Мы поедем на нашей машине. Уходи. Мы обсудим это позже, вдвоём.
– Так ты никогда не подготовишь её для сена…
– Заткнись, блять, или следующим, кто кого-то ударит, буду я, а этим кем-то станешь ты. – Голос Стюарта стал ниже на октаву. – Теперь уходи. Не заставляй меня повторять.
Напоследок метнув взгляд в моём направлении, Трэвис развернулся и ушёл. Стюарт стоял неподвижно и ждал, пока Трэвис не скрылся в ванной, и только тогда выдохнул и развернулся ко мне. Выражение его лица смягчилось, когда он провёл пальцем по моей уже распухшей щеке.
– Давай-ка раздобудем тебе немного льда. Детка, прости меня. Этого больше не повторится.
Напряжение в моих мышцах ушло, и я упала ему на грудь.
– Тори, мне не следовало позволять Трэвису… я думал, это будет безопасная проверка, но я же не идиот. Я видел, как он смотрел на тебя с того самого первого дня, как привёз в мой пентхаус. Я обещаю, что больше никому не позволю так обращаться с тобой.
Я подняла взгляд на его лицо, пытаясь прочесть его мысли.
– Но после этого ты по-прежнему позволишь другим меня трахать?
Он погладил мои волосы.
– Разве ты не видишь? Я получаю столько же, сколько и они. Я получу огромное наслаждение, наблюдая за ними и тобой. Я хочу, чтобы ты кончила. – Он снова коснулся моей щеки. – Но я никогда не захочу вот этого. – Он посмотрел в мои глаза. – Всё это ради удовольствия: наших друзей, твоего, моего.
– Я не хочу никакого другого удовольствия, кроме как с тобой.
– Но я буду здесь. Я всегда буду здесь. Знай, что когда кто-то другой трахает тебя и ты вот-вот испытаешь оргазм, то же самое будет и со мной. Когда они закончат с тобой, ты сможешь обратиться ко мне, потому что именно так и поступают хорошие жёны. Это, моя дорогая, то, на что ты согласилась. Но я никогда не хотел, чтобы кто-нибудь причинил тебе боль.
Я выпрямилась насколько смогла, пусть и была босой и голой.
– А тебе не приходило в голову, что всё это само по себе причиняет мне боль?