Коварная
Шрифт:
– В машине, когда я заявила, что ты вёл себя мило.
Он наклонился ниже.
– О. – Его голос упал на октаву. – Я не лгал. Я совсем не милый, и мне хочется тебя трахнуть.
Охренеть!
Глава 29
Настоящее.
— Но тебе нельзя прикасаться ко мне, — прошептала я и неуверенным голосом добавила, — никогда.
— Я же сказал тебе… — Огромная ладонь Трэвиса ласкала мои руки, отчего
Его голос зазвучал низко - когда-то он пугал меня. — Я хочу касаться тебя, и чертовски хочу, чтобы ты касалась меня. И ещё, мне хочется быть откровенным с тобой. Я солгал только об одном.
— О чём же? — едва дыша проговорила я.
— Мне не нравится, когда меня кусают и пинают по яйцам.
Я чуть улыбнулась.
— А теперь… — Его ладони продолжали гладить меня по рукам. Найдя мои пальцы, он переплёл их со своими. — Я хочу, чтобы ты увидела меня… — Он поднёс мои ладони к своим губам и пососал кончик каждого моего пальца. — И я хочу, чтобы ты хотела меня, так же сильно, как я хочу тебя.
Я закусила нижнюю губу.
— Трэвис, я… я не знаю.
— Я понимаю.
Трэвис медленно придвинулся ко мне и оттолкнул меня на подушки. Глубоко вдыхая, он уткнулся носом в мою шею.
— Ты говорила о запахах, — прошептал он, его тёплое дыхание щекотало мою ключицу. — Сказала, что так определяла, кто есть кто.
Я кивнула.
— А ты знаешь, как охрененно пахнешь сама?
Я покачала головой.
— Это запах чёртовой свободы, напоминающий о солнечном свете и ветерке на Богом проклятом пляже.
Я посмотрела в его тёмные глаза.
— Я не понимаю.
— Годами ты пахла, словно пленница в грёбанной темнице. — Он снова вдохнул мой запах. — Твои шикарные духи и лосьоны тут были не при чём, то место висело вокруг тебя, словно облако. Теперь от всего этого ничего не осталось. Ты, чёрт побери, свободна, и я слышу это.
Я почувствовала, как мои щёки покраснели.
— Когда ты будешь готова, если ты будешь готова, потому что, Виктория, это будет твой выбор — я хочу ощутить и её на вкус.
— Её?
— Твою свободу. Я всё знаю. Знаю о том, что тебе, по твоему мнению, удавалось скрывать от Филлипса. Это свобода. Когда кто-то знает всё и хочет тебя только потому, что это ты. И за то, что у тебя такая охренительно сильная воля, за то, как ты встретила Альбини, как расправилась с Крейвеном, за всё, что ты есть, и за всё, через что тебе пришлось пройти. Я хочу ощутить на вкус эту свободу, испить её с твоих прелестных губ, с идеальных окружностей твоей груди и из твоей чертовски соблазнительной киски.
Я слушала его глубокий голос, и внутри меня всё сжималось.
— Этого хочуя. А чего хочешь ты? — спросил он.
Я была не в состоянии говорить. Я не знала,что сказать. Вместо слов, я подняла свои губы навстречу его губам.
— Нет, Виктория, мне нужны слова. Нужны руки. Я хочу, чтобы
Я, не шевелясь, посмотрела в его тёмные глаза и сказала:
— Я хочу, чтобы ты поцеловал меня. Что будет после этого, я не знаю.
В свете восходящего солнца я увидела его кривую усмешку.
— Я соглашусь и на это. Соглашусь, чёрт подери. Я хочу большего, но соглашусь на это.
Одна из его больших ладоней легла мне на щёку, и наши губы встретились. Огонь, в котором я сомневалась, разгорелся с новой силой. Ощущение того, что внутри меня что-то сжимается, стало мучительным, откуда-то изнутри меня вырвались стоны. Трэвис придвигался ближе, дюйм за дюймом, его огромная грудь накрыла меня, расплющивая под своей массой мои, внезапно ставшие чувствительными, груди. Мои ладони медленно поднялись к его плечам, касаясь его, я ощущала то, чего никогда даже представить себе не могла. Он был таким большим, гораздо больше, чем кто-либо, кого я знала: высоким, мускулистым, сильным. Моё тело казалось крошечным по сравнению с ним. С каждой секундой я всё больше изнывала от желания коснуться кожи под его футболкой.
— Трэвис?
— Да?
— Ты снимешь свою футболку?
— Да, чёрт побери, — ответил он и стянул футболку через голову.
Грудь, которой я любовалась издалека, теперь была прямо передо мной, крепкая и идеальная. Я провела пальцами по рельефным мышцам, а мою комнату заполнил аромат мужского одеколона, лёгкий и ни о чём не напоминающий. Когда до меня дошло, что я похотливо разглядываю его, я закусила нижнюю губу и стыдливо подняла серые глаза.
— Я никогда не видела тебя таким. Ты меня видел, а я тебя — нет.
Его кривая усмешка превратилась в широкую улыбку.
— И тебе нравится то, что ты видишь, точно так же, как мне нравится то, что вижу я?
— Да.
— Мне тоже. — Он откинулся назад и пробежал глазами по моему телу. — Такой я тебя никогда не видел.
Я подняла бровь.
Голос Трэвиса стал бархатистым.
— О, ты всегда была чертовски сексуальной, но сейчас — это другое. Сейчас это ты, настоящая ты. — Он поиграл с воротом моей блузки. — Я хочу увидеть больше, больше тебя. Ты позволишь мне? Только мне и никому другому?
Я кивнула, понимая, что как только сниму блузку, он увидит мои напрягшиеся соски. Увидит, что его слова сделали со мной.
— Нет, Виктория. Запомни, больше никаких кивков.
— Я помню, — ответила я и сняла блузку через голову.
— Я уже испробовал на вкус эти сочные губы. Теперь я хочу попробовать твою совершенную грудь.
Я подняла руки и взяла в ладони его лицо.
— Чёрт, ты убиваешь меня. Я скажу словами. Я хочу, чтобы ты испробовал меня, и хочу попробовать на вкус тебя. А теперь заткнись и делай это.