Ковчег Марка
Шрифт:
Всё вокруг было залито тихим и сияющим предвечерним, сказочным, февральским светом. Деревья стояли не шелохнувшись, и невозможно было себе представить, что еще совсем недавно здесь мела такая метель, что Алла боялась не дойти от «большого дома» до ангара, заблудиться, потеряться, замерзнуть! Небеса над засыпанными снегом верхушками елок и лиственниц бездонны и прекрасны, лес под горой чист и тих, сугробы величественны и свежи.
Ни Зои Петровны, ни Павла не было видно.
…Куда они делись?
Какой-то странный дальний звук, крик
– Зоя Петровна, что случилось? – издалека крикнула Алла.
Грохот обвалился сверху, так что Алла шарахнулась и чуть не упала от неожиданности. Со стороны ангара стремительно и плавно к лыжне съехал снегоход на гусеничном ходу.
– Где?
Зоя Петровна махнула куда-то в лес и сунула Кузьмичу винтовку. Оказывается, всё это время она держал в руках винтовку.
– Что случилось?! – подбегая, закричала Алла изо всех сил, как будто они были глухие.
Снегоход газанул, разворачиваясь, снежная пыль полетела из-под гусениц ей в лицо.
… Ну уж нет. Теперь я с вами.
Сама не понимая как, Алла прыгнула, уцепилась и оказалась на сиденье позади Павла. Вездеход сильно вильнул.
– Куда?! Назад!
Перед носом у неё были его спина и винтовка, которую он закинул за плечо.
– Я с тобой.
Он колебался одно мгновение, и она явственно ощутила его колебание, а потом снегоход дернуло вперед так, что Алла едва удержалась на сиденье. Заревел двигатель, снегоход пошел под горку, набирая скорость. Ветер засвистел в ушах, и стало страшно.
Сердце колотилось, кажется, прямо перед глазами, потому что белый свет то возникал, то проваливался в красное, а потом оказалось, что это не сердце, а красный пуховик Павла мотается у неё перед глазами.
Из-за воя двигателя ничего не было слышно, руки заледенели, заломило пальцы – перчатки она так и не успела надеть.
– Держись! Держись, сказал!..
Снегоход наддал и как будто перепрыгнул через что-то. Алла вылетела из седла, зажмурилась, удержалась, вцепившись в красный пуховик, и выровнялась. Они петляли между лиственницами и елками, и казалось, что им вот-вот придет конец, со всего маху неповоротливая машина врежется в ствол, и от них ничего не останется, кроме груды искореженного железа и чёрного дыма, поднимающегося к праздничным и безмятежным небесам!..
Снегоход уворачивался от стволов, всё быстрее, всё ниже летел под гору. Лес кружился и мотался вокруг, как в кошмаре, когда понятно, что этого не может быть, но это есть, и происходящее ужасно, потому что его нельзя изменить – ни остановить, ни проснуться, ни вырваться.
Внезапно двигатель изменил тон, снегоход встал.
– Что?! – крикнула Алла.
Павел смотрел вперед и влево, куда-то под гусеницы.
Снегоход как будто припал и вновь пошел, набирая скорость и забирая влево. Что-то мелькнуло за деревьями, Алла не разобрала, что именно.
Проломившись сквозь кусты, они выскочили на поляну. Не сбавляя хода, одной рукой Кузьмич стал тащить из-за спины винтовку.
– Что это, Паша?!
– Волки.
Какой-то странный зверь бурого цвета молча и страшно дрался за свою жизнь. На него нападали двое других – один метил в горло, а второй цеплял за лапы, не давал двигаться. Бурый зверь сражался, но видно было, что сражается он из последних сил. Он не мог ни отбежать, ни приготовиться, те двое висели на нем, терзали, не отпускали. Вот он стряхнул одного, но другой в это время прыгнул, повис, стремясь перегрызть горло.
Два выстрела грянули почти одновременно – сухой и острый грохот почти порвал барабанные перепонки. Павел, привстав на подножке, стрелял не целясь, от бедра, как-то странно держа винтовку в левой руке. Снегоход подпрыгнул и осел.
Двое крупных серо-желтых волков остались лежать на снегу. Странный бурый зверь прополз несколько метров и замер, вытянувшись.
Павел сунул Алле винтовку – она взяла, как во сне. Ствол был теплый, и от него сильно тянуло порохом.
Увязая почти по пояс, Павел полез через сугробы к бурому зверю.
– Вик! Вик, вставай!
Из-за деревьев выскочил Марк. Он тоже держал винтовку в руке. Широко ставя лыжи, он подбежал к собаке, лежавшей на перемолотом кровавом снегу. Вдалеке показалась Женька. Она не катилась, а как будто летела на лыжах над сугробами.
– Жив?
Павел оглянулся и ничего не ответил, лицо у него было желтым. Руки щупали бурую шерсть.
Алла закинула винтовку за плечо.
Этот бурый зверь – собака? Их собственная собака Вик?!
– Как ему сладить, – выговорил Кузьмич и кое-как взвалил Вика на руки, – когда их трое! Одного-то он загрыз, а эти от крови совсем озверели.
Алла оглянулась. На краю поляны лежал еще один волк, снег под ним был красный.
Как будто вброд через воду, Павел добрался до снегохода. Вик без движения висел у него на руках, и кровь, кровь шла, не останавливаясь.
Алла глубоко вдохнула и с силой выдохнула.
Белый пёс был бурым от крови, которая лилась из него.
Алла молниеносно перебралась через сиденье и взялась за руль. Марк придерживал собаку, пока Кузьмич усаживался сзади.
– Гони!
Алла нажала на газ, двигатель взревел, и снегоход попёр в гору.
– Держись, – приговаривал сзади Кузьмич, – держись, собака!.. Мало ли нас волки драли! Ты держись!
Алла петляла между деревьями, вся превратившись в зрение, изо всех сил стараясь удержать непривычную тяжелую машину, не завалить ее набок, не застрять, не врезаться в ствол.