Ковчег Марка
Шрифт:
– Холодно тут тебе лежать. Сейчас я дров подкину и потом опять приду, а ты давай, давай, терпи, Вик! Старайся!..
И не поверил своим глазам.
Хвост, самый кончик, шевелился. Вик махал хвостом.
– Алла! – заревел Кузьмич, кинулся к двери, уронил металлический стул. – Марк!
Хвост остановился на секунду и зашевелился снова. Павел обеими рукам взял Вика за голову.
– Что?! Что такое, господи?! Зачем вы его трогаете? Не трогайте его, отпустите! Подох, что ль, бедолага? Паша, что случилось? – закричали из дверей.
– Он очнулся! – оглядываясь
Тут пёс открыл глаза.
Маленькие медвежьи бусинки, как будто подёрнутые белой плёнкой, приоткрылись. Он смотрел всего несколько секунд и, кажется, ничего не видел, а потом закрыл глаза и снова открыл. Хвост слабо шевельнулся.
– Отцепитесь вы от него! – Марина оттолкнула Павла от кушетки. – Что за наказанье такое! Дайте я послушаю!
Она взяла со стойки стетоскоп, вдела в уши и приставила мембрану к бинтам где-то под передней лапой.
– Сердце нормально работает, – объявила она, послушав.
Лицо у неё посветлело, стало очень молодым. Нацепив стетоскоп на шею, она посмотрела Вику в зрачки и зачем-то пощупала уши.
– Наркоз отходит, пациент справляется. Ах ты, морда бандитская! – и она поцеловала пса в шершавый горячий нос. – Ах, ты сволочь последняя! Не маши своим хвостом, береги ты силы! Ах ты, урод! Павел, шприц мне и два кубика тимина. Ничего, ничего, терпи, всё позади…
Дверь распахнулась. Длинный язык желтого света лизнул сугробы, потеснив зыбкое и призрачное сияние луны. Алла даже не оглянулась, она и так отлично знала, кто вышел следом за ней.
– С ума сошла? Мороз за двадцать, а она на крыльце сидит!
– Не шуми, Павел.
– Пойдем в дом.
– Я хочу еще сигарету выкурить.
Заскрипели петли. Апельсиновая долька света убралась, остались только голубизна и зыбкость. Елки и лиственницы как будто вынырнули из омута, четко обозначились на фоне усыпанного звездами мира.
– Петли бы смазать. Завтра надо не забыть. Напомни мне.
– Напомню.
Алла нашарила в кармане пуховика теплую сигаретную пачку и столбик зажигалки.
– Я и не знал, что ты куришь.
– Я бросила.
– А-а. Ну-ка, подвинься.
Павел пристроился рядом. Алла щелкнула зажигалкой. От сигареты сразу зашумело в голове и заложило уши, стало трудно дышать.
– Вик молодец, – сказала Алла, рассматривая огонёк на кончике сигареты. – Вот молодец. Я, когда его увидела на поляне, решила, что всё. Он же весь бурый был от крови.
– Врачиха молодец.
– Петька, бедный, от горя чуть не плакал. А тут Женька еще! Он в неё влюблён.
– Кто в кого влюблён?
– Петя в нашу Женьку.
– Ну, это он зря, – сказал Павел весело. – Чего в неё влюбляться без толку?
– Он же не знал, что без толку, Павел! И влюбился.
Кузьмич взял у неё из пальцев сигарету, затянулся и выдохнул.
– Я и не знала, что ты куришь.
– Я бросил.
Они помолчали. Луна выкатывалась, громадная, странная, как будто из-за гор поднималось и пристально глядело на них живое непонятное существо.
– Какая жизнь, –
– Какая?
– Прекрасная.
– Это точно, – согласился он от души. – Вот это чистая правда. И вообще лучшего места, чем это, на свете не найти. Я точно говорю, я же везде был. Из Альп возвращаемся, так сил нет дождаться, когда вертолет сядет. Тут всё своё, а там чужое. Говорят, всё равно где жить, лишь бы тепло и приятно, а вот мне не всё равно. Мне здесь надо.
– А вы давно здесь?..
– Лет десять.
– Давно.
– Когда Марк в чемпионы вышел, стало понятно, что ему своя программа нужна. И тренировки, и график подготовки – всё отдельное и специальное. И желательно в высокогорье. И хорошо бы не мешал никто. С вопросами не лез, советов не давал. Сниматься не приглашал! А его то и дело приглашают сниматься! То про женское белье программа, то про мужские болезни. Бывает еще про гомосексуалистов. Никому покоя нету, что чемпион, звезда, и – не женатый. Вот ты не поверишь, сколько людей по этому поводу находятся в страшном волнении. Да еще никто не знает, где он живёт! Мы же базу в секрете держим. Держали, пока вас на нашу голову не принесло. А теперь всем секретам конец. Раззвонят по всему миру.
– Никто не раззвонит, Павел.
– Ну, конечно.
– А почему Марк не женился?
– Некогда было. Да и на ком жениться-то? У него вся жизнь – спорт, тяжелая работа. Тренировки, тренировки, соревнования и опять тренировки. По ночным клубам не шастает, «Бентли» не покупает, замка в Англии тоже нету. Скучно с ним, – тут Павел сухо улыбнулся. – Потом, когда Женька наша появилась, мы с Зоей Петровной решили – слава богу. Зоя Петровна даже в церковь слетала, свечку поставила.
Алла вдруг засмеялась – представила себе, как Зоя Петровна летит в церковь. Алле отчего-то казалось, что летит она непременно на метле и непременно в такую же лунную ночь.
– Что смеёшься? Эмчеэсники мимо пролетали, забрали её. Она и сходила в церковь-то. У неё никого нету, кроме нас, она отсюда редко выезжает. Не хочет, не любит. В Италии чемпионат мира был, мы её возили на Женьку посмотреть. Про Женьку-то не знал никто, что у них с Марком любовь! А Зое Петровне мы сообщили. Женька ей понравилась. Она, конечно, ни слова ни сказала, но ясно было, что понравилась.
– Конечно, понравилась, – согласилась Алла. – Она Женьке свой адрес электронный оставила. И Женька ей написала, когда решила Марка искать. Зоя Петровна ответила – приходи и дала координаты.
– Ишь ты!
– А почему она одна, эта ваша Зоя Петровна?
Павел махнул рукой.
– Она из Сибири. Там какое-то несчастье случилось, я не допытывался особенно. Муж с сыном на байдаре пошли и не вернулись. А невестка внука забрала и была такова. Была семья и в один день не стало. Зоя Петровна к нам прибилась, еще когда дом строился только. Она у строителей стряпухой работала, всю бригаду кормила. Ну, и осталась с нами. Бесценный человек, золотой. И верный!..
– А это важно? – Алла взяла его под руку, прижалась плечом. Под рукой у него было тепло.