Ковчег Марка
Шрифт:
– Я не знаю, – ответил Павел и всё же притянул её к себе. – Я догадываюсь, конечно, но пока точно не знаю.
– Павел, скажи мне сейчас же!
– Все дело в креплениях.
– В каких креплениях?!
– В самых обыкновенных, лыжных.
Алла подумала немного.
– А… что с креплениями?
– Да в том-то и дело, что ничего!.. Ни у кого из вашей группы на лыжне не ломались крепления.
Она беспомощно посмотрела на него.
Алле снилось, что пришла пурга и они с Павлом почему-то живут в берлоге. Медведь куда-то ушел, а им оставил берлогу. Они живут в ней посреди леса, и больше никого нет, совсем никого, и медведь еще не скоро
Рядом что-то завозилось, затряслось и засопело – должно быть, медведь всё же вернулся раньше срока.
– Уходи, – пробормотала Алла и оттолкнула медвежью морду. – До весны далеко. Потом придёшь.
Медведь захрюкал, но не ушел, а поцеловал Аллу в губы. Очень приятно было целоваться с медведем! Неожиданность какая. Медведь, а так прекрасно целуется.
– Ты полежи еще, не вставай. Рано.
Алла открыла глаза.
Павел полулежал рядом с ней, совершенно одетый, обнимал ее под одеялом и прижимал к себе.
– А где медведь? – спросила она.
– Медведей нет, – ответил он. – Есть лемуры.
И они опять поцеловались.
– Зачем ты встал? – спросила она через некоторое время. – Да еще оделся! Так нечестно.
– Ты спи дальше. А мне нужно в «большой дом». Я в печку дров подкинул, тебе тепло будет, хорошо. Ты спи пока.
– Я не хочу спать. Я хочу с тобой.
– Я здесь, – уверил он.
Они еще немного полежали, обнявшись, а потом он как-то молниеносно и бесшумно стянул с себя одежду и оказался рядом именно так, как нужно, как ей хотелось, по-честному.
– …Как хорошо, что ты меня разбудил.
– …Замолчи.
– …Мне снилось, что мы живём в берлоге. И скоро весна.
– …Скоро весна.
– …И не нужно в Москву.
– …Не нужно.
– …Ты такой длинный и такой… странный. Я отвыкла. Я сто лет ни с кем не спала.
– …Ты со мной не спишь. Ты меня любишь.
Когда он сказал «любишь», Алла вдруг поняла, что эта чистая правда. И это чудесно!..
Когда он так сказал, две Аллы – та, что осталась после нападения тёмной страсти, и та, что родилась заново, – объединились в одну, целую Аллу. Может быть, на какое-то время, а может быть, и навсегда. В Аллу, которая жила, дышала, двигалась, приходила в восторг, могла свернуть горы или сидеть на дереве и таращить глаза.
Она могла всё, что угодно. И это было очень просто.
– Павлуш, – сказала она, когда снова смогла заговорить, – мне ведь на самом деле придётся вернуться в Москву.
Он вытащил из-под неё руку и смешно почесал бровь.
– У нас вообще сейчас будет много разъездов, – заявил он, как будто ничего особенного она не сказала. – Нам тоже нужно в Москву. Потом в Сочи обязательно, трассы посмотреть. Там наши уже вовсю катаются, а мы ни разу не были. Потом, видимо, Марк сюда вернётся, а мы
– Где мы с тобой останемся? – на всякий случай уточнила Алла. – В Сочи?
Он покивал.
– Мне бы там надо оглядеться, снег посмотреть, температурные перепады. Потом понять, как там всё организовано. Как правило, везде одинаково, но нюансы есть, и их хорошо бы знать.
– Я не буду тебе мешать, – пообещала Алла.
– Ты мне будешь помогать, – удивился он. – Я раньше думал, что ты просто лемур, а ты целый директор завода!.. Ты хороший организатор. Ты будешь организатор наших побед!
– А убийство? – тихонько спросила Алла. – У вас наверняка будут проблемы.
– Это точно, – согласился Павел. – От них Марка нужно как-то оградить! Бежать и стрелять всё равно ему придётся, а не нам с тобой.
Он еще полежал, потом со всех сторон как следует потискал Аллу, сообщил ей, что она очень красивая – здесь широко, после узко, а потом опять широко! – встал и ушел. А она осталась.
Она осталась одна, но не посреди пустыни, а в его доме, в его постели, где так удобно и прекрасно было спать, что даже приснилось, будто она у берлоге.
…А что?.. Они поедут в Сочи. У него там много дел, она не будет ему мешать, а станет, наоборот, помогать. И наплевать на Москву и на её законы. Там всё уже случилось и закончилось, а здесь только начинается.
Алла встала, послонялась по дому, потрогала вещи и посмотрела на фотографию полярной совы. Сова тоже посмотрела на Аллу, прищурив один глаз.
– Ну что? – спросила Алла у неё. – Как мы с тобой будем тут жить?
…Прекрасно, ответила сова. Мы будем здесь жить прекрасно! Наш ковчег – проверенное и надежное место. Ты любишь снег, зиму и лыжи – у нас тут всего этого полно. Ты так устала от людей, которые ничего не делают, только строят друг другу всякие пакости, уверенные, что они молодцы и победители, – у нас здесь нету никаких таких людей, а те, что есть, пакостей не строят и на самом деле работают. Ты так хотела книжки почитать, на небо посмотреть – а у нас книжки и небо самые лучшие на свете. У нас впереди весна – лучшее время в жизни, солнечные дни, синие горы на горизонте, ледяные речки в ущельях. Из речек можно пить хрустальную чистую воду, в которой плывут торопливые льдинки. У нас всё цельное, настоящее, и нет никакого разлада. С нами не очень легко, но ты справишься. Куда тебе деваться!..
– Это точно, – согласилась Алла с совой. – Деваться некуда. И неохота!..
В «большом доме» трещали дрова в плите и Зоя Петровна расставляла на столе улыбающиеся тарелки.
– Доброе утро, – робко поздоровалась падшая Алла, ночевавшая в доме Кузьмича, а не на своём месте.
– И тебе не хворать, – величественно отозвалась Зоя Петровна.
– Как Вик?
– Глянь сама.
Кушетка в «медицинской» комнате оказалась пустой. Алла не поверила своим глазам. Перебинтованный, как египетская мумия, пёс лежал на коврике возле теплого бока печки и молотил хвостом. Перед ним стояло крошечное блюдечко с молоком – угощение.
– Ты мой хороший, – сказала Алла и взяла его за уши. Крошечные медвежьи глазки без всякой белой плёнки смотрели на Аллу жалостливо, но, как ей показалось, с некоторой насмешкой. Вик как будто говорил: «Да, я теперь пострадавший и чудом избежавший верной гибели пёс, я теперь герой, и вы все должны за мной как следует ухаживать. Почеши меня вон там!.. Под бинтами ужасно чешется!» И он вытянул в её сторону переднюю лапу и в бессилии уронил её на коврик.
– Посетители пошли! – с порога произнесла Марина весело. Алла оглянулась. Она никогда не видела Марину такой веселой! – Доброе утро, Аллочка! Как спалось на новом месте?