Ковчег огня

Пэйлов Хлоя

— Не беспокойся. Как хранительница казны, могу тебя заверить, что средств у нас еще достаточно, чтобы держаться на плаву.

Билеты на самолет и новая одежда проделали в бюджете брешь, но все же по последним подсчетам в «казне» оставалось еще около тысячи восьмисот долларов.

— Мне не слишком хорошо от сознания того, что я нахожусь на чужом содержании. Раненое самолюбие и все такое.

— Ты шутишь, правда? — изобразила недоумение Эди. — Мы провели вместе три дня, и только сейчас я выясняю, что тебе не нравится положение моего сексуального

раба? — Решив использовать момент на всю катушку, она театрально вздохнула: — А я-то думала, что ты никогда в жизни еще не был так счастлив!

К ее удивлению, Кэдмон вспыхнул, его щеки стали пунцовыми, словно рябина. Подняв ко рту сжатую в кулак руку, он кашлянул.

— Э-эй, я пошутила, — заверила Эди, развеселенная его смущением. — Ты не находишься у меня на содержании.

— В таком случае как насчет того, чтобы одолжить мне пару фунтов на пинту светлого?

Схватив Эди под локоть, Кэдмон подвел ее к деревянной двери. Над дверью висела яркая вывеска.

— С удовольствием, любимый, — ответила Эди, изображая произношение кокни.

Она не ожидала, что внутри окажется так темно. Потребовалось какое-то время, чтобы ее глаза, привыкнув к полумраку, рассмотрели помещение, купающееся в мягком янтарном свете. По большому счету, заведение оказалось в точности таким, каким она представляла себе английский паб: обитые деревом стены, потолок с выступающими деревянными балками, массивные деревянные столы и стулья. На стенах висели литографии в рамках с видами морских сражений, выигранных англичанами, а за рамку Трафальгарского сражения был засунут увядший букетик омелы.

Эди остановила взгляд на грифельной доске с написанным мелом сегодняшним меню: «домашний суп из чечевицы», «пирог с заварным кремом и двумя сортами сыра», «морской салат», и провела рукой по животу, понимая, что ее желудок уже давно переварил похожий на резину кордон-блю из цыпленка, которым кормили на борту самолета.

— Ты хоть представляешь себе, как выглядит этот сэр Кеннет? — спросила она, перекрывая очень неэстетичное урчание в животе.

— Краснолицый, орлиный нос, курчавые волосы цвета тусклого олова. Похож на овцу девонской длинношерстной породы перед весенней стрижкой. Такого ни с кем не спутаешь.

— Как насчет того, чтобы разделиться и идти к победе? Ты берешь на себя ту сторону зала, а я — эту, — предложила Эди, обводя взглядом заполненный зал.

— Договорились.

Через какое-то мгновение, увидев у стойки мужчину среднего роста с курчавыми седыми волосами, она направилась к нему. Подняла руку, чтобы привлечь внимание Кэдмона, показала на своего «подозреваемого». Несколько секунд Кэдмон пристально смотрел в спину незнакомца, буквально сверля дыру ему в затылке. Точно Эди сказать не могла, но ей показалось, что Кэдмон расправил плечи, перед тем как направиться к стойке.

Достигнув цели чуть раньше его, она тронула седовласого мужчину за плечо.

— Прошу прощения, вы случайно не сэр Кеннет Кэмпбелл-Браун?

Седовласый мужчина

не спеша повернулся к ней. Он был в коричневой кожаной куртке, с красным кашемировым шарфом, небрежно повязанным на шее, и внешне действительно напоминал косматого барана: описание Кэдмона попало в самую точку.

— Ну, я точно не принц Уэльский, черт побери.

— Ага! Вы все тот же учтивый оксфордский профессор, которого любят и студенты, и коллеги, — заметил подошедший Кэдмон.

Глаза сэра Кеннета, выпученные от природы, выпучились еще больше, когда он обернулся на голос Кэдмона.

— Боже милосердный! А я полагал, вы забились в дыру и там сдохли! Какого черта вы делаете в Оксфорде? Никак не думал, что вам по душе здешнее пиво.

— Вы совершенно правы. За тринадцать лет, прошедших со времени окончания университета, я ни разу не был на рождественском ужине бывших выпускников.

— Подозреваю, все дело в том, что вы предпочитаете свинью, фаршированную яблоками, — фыркнул пожилой мужчина. — Итак, юный Эйсквит, скажите, если целью вашей была не свинья, что привело вас на этот «высокий берег мира»?

— Как было угодно судьбе, именно вы причина моего приезда в Оксфорд. — Внешне спокойно, быть может, чересчурспокойно, учитывая снисходительное отношение сэра Кеннета, Кэдмон перевел взгляд на Эди: — Прошу меня простить, я совсем забыл. Эди Миллер, позволь представить тебе профессора сэра Кеннета Кэмпбелл-Брауна, декана Королевского колледжа.

Сэр Кеннет в ответ чуть склонил свою косматую голову.

— Я также возглавляю исторический факультет, являюсь секретарем образовательного совета, защитником отечества и покровителем женщин и маленьких детей, — сообщил он, выражаясь точными каплевидными словами. — Я также тот, по чьей милости вашего кавалера выставили из Оксфорда.

Глава 34

— Конечно, это было давным-давно, — добавил сэр Кеннет, по-прежнему обращаясь к Эди. Затем повернулся к Кэдмону: — Сколько с тех пор утекло воды под мостом Магдалены?

Не желая ввязываться в этот разговор — курчавый профессор мог утопить своего собеседника даже в мелкой луже, — Кэдмон указал на дальний угол зала.

— Не переместиться ли нам в свободную кабинку?

— Замечательное предложение. — Улыбаясь, сэр Кеннет взял Эди за локоть: — А вы что будете, дорогая?

— О, мне только стакан воды, — томно проворковала та. — Еще слишком рано для веселой попойки.

— Все понял. «Адамов эль» для леди и «Зимородок» для джентльменов. Я вас догоню. — Обернувшись к стойке, сэр Кеннет сделал заказ.

Увлекая Эди в кабинку, Кэдмон гадал, как после стольких лет его наставник, с которым он разругался, помнит его любимый сорт пива.

Память у старого ублюдка всегда была как стальной капкан.

Из чего следовало, что он должен быть начеку, если не хочет оказаться в ягдташе.