Ковер грез
Шрифт:
— Да? — переспросил он мягко. — Что вы хотите сказать, Пита?
— О, ничего, — ответила она, ломая от волнения руки и глядя на свои атласные туфли.
Несколько мгновений они молчали. Потом Джеффри спросил:
— По крайней мере, могу ли я считать, что вы не жалеете о том, что я приехал сюда во время вашей болезни?
— Конечно, не жалею. Я только рада этому! — воскликнула Пита, подняв глаза.
— Хорошо! — Снова взяв ее за руку, Вентворт продолжил: — Если так, Пита, то, несмотря на то что за вами тут прекрасный уход и граф очень внимателен и все такое, не согласитесь ли уделить мне немного
Вентворт улыбнулся Пите — эту его улыбку она любила больше всего. Она подняла голову и улыбнулась ему в ответ. Ее нервозность вдруг прошла. Джеффри сейчас казался таким родным и близким, что девушке захотелось прильнуть к нему просто в благодарность за то, что он рядом. Но поскольку обнять его она не осмеливалась, то тем теплее и ласковее прозвучали ее ответные слова:
— Конечно, я всегда с радостью отправлюсь вместе с вами осматривать достопримечательности или еще что-нибудь. Так славно, что вы попросили меня об этом, — теперь я перестану чувствовать себя больной.
— Но если все это слишком вас утомит, то мы оставим эту затею! Хотя лучше устроить так, чтобы вы не переутомлялись.
— Сейчас я уже достаточно окрепла, — заверила Джеффри Пита. — И еще… — Она немного помолчала. — Как это мило, что вы звонили из Рима каждый вечер и справлялись о моем здоровье.
— О! — Джеффри был явно удивлен. — Но откуда вы узнали?
— Мне сказала мать Бернадина.
— Ах вот оно что! — Судя по всему, Вентворт даже обрадовался. — Я не давал матери Бернадине разрешения вам об этом рассказывать. И все же мне надо увериться в том, что вы действительно выздоровели, Пита, и что в будущем у меня не будет никаких неприятных сюрпризов.
— Неприятных? — изумленно переспросила девушка.
— Да! — Он слегка нахмурился. — Для меня, например, было сюрпризом обнаружить, что вы не в обители, под опекой нашей славной аббатисы, а здесь и что наш друг граф Ференци, не теряя времени, предоставил вам убежище.
— Но мою комнатку в монастыре срочно надо было освободить. Куда же мне было идти, если не к графу Ференци? Вилла миссис Рамбольд еще не готова…
— Это верно. И я не хочу, чтобы вы туда возвращались, когда она будет готова! — резко ответил Джеффри. — Но сейчас не стоит обсуждать это. Завтра утром я позвоню вам… или вы предпочли бы утром отдохнуть?
— Нет, я встану и буду вас ждать, — ответила Пита.
Вентворт улыбнулся и слегка погладил ее по волосам.
— Вот и хорошо, Пита! Я вижу, вы действительно выздоровели.
Глава 15
И все же Джеффри старался не утомлять Питу; она же была так счастлива их общением, что часы их встреч для нее пролетали незаметно. Когда она заходил к ней, миссис Рамбольд слегка хмурилась, но граф Ференци только загадочно улыбался, как будто знал что-то такое,
Как правило, Пита почти не употребляла косметики, но граф подмечал, что щеки ее теперь выглядят слишком румяными и отныне она подкрашивает губы. А миссис Рамбольд обратила внимание на ее прелестное бирюзовое платье с белой отделкой и решила, что Пита научилась одеваться так, чтобы произвести неизгладимое впечатление.
Они с Вентвортом проводили время так же, как с Элен в первые дни пребывания во Флоренции, — катались в кебах, сидели в открытых кафе на Пьяцца делла Репубблика и пили холодные напитки среди уличной суеты. Тем не менее разница в общении Питы с Элен или даже с графом по сравнению с общением с Джеффри была столь же значительна, как, например, купание в пруду и купание в море. Прежде ей было просто интересно, и она совсем ни о чем не думала. Теперь же, когда рядом находился Вентворт, все было иначе, и она замечательно проводила время.
В дополнение к этому они с Джеффри также посещали церкви и общественные здания Флоренции, а Элен такого рода экскурсии обычно казались нудными. Вентворт начал с Палаццо Медичи, оттуда они с Питой двинулись к монастырю Святого Марка. Как поведал девушке Джеффри, монастырь этот прославлен тем, что в его стенах была открыта первая в Италии публичная библиотека, основу которой составляли ценнейшие манускрипты, собранные гуманистом Никколо Никколи, а также тем, что здесь в XV веке работал фра Анджелико, расписавший фресками стены многих келий и зал монастыря.
— А сейчас здесь что? — поинтересовалась Пита.
— Сейчас здесь прекрасный музей, где собрано большинство известных произведений этого художника, — отозвался Джеффри. — Отсюда мы с вами пройдем на площадь Сан-Марко, куда выходит фасад здания Флорентийской академии искусств, в музее которой находится «Давид» Микеланджело и его же мощные, исполненные мрачного трагизма статуи рабов для неосуществленной гробницы Папы Юлия II. Здесь же находятся также его «Евангелист Матфей» и так называемое палестринское «Положение во гроб».
— Войдем вовнутрь? — робко поинтересовалась Пита.
— Как хотите, конечно, — отозвался Вентворт, — но я бы предпочел прогуляться по улицам Флоренции. Погода хорошая, и в округе есть что посмотреть. — Они с Питой двинулись к Пьяцца делла Сантисима Аннунциата, а оттуда к Воспитательному дому. — Здание построено знаменитым Брунеллески в начале XV века, — сообщил Джеффри. — Взгляните, какие легкие стройные аркады, над которыми помещены очаровательные майоликовые медальоны с изображениями младенцев. Пройдемте теперь на площадь Аннунциата.
— И чем же знаменита она?
— Эта площадь — прямоугольная и со всех сторон окруженная родственными по архитектурному убранству зданиями — дает самое полное представление об идеально уравновешенном ансамбле эпохи Возрождения, где каждое здание воспринимается как самодовлеющее индивидуальное целое, а все вместе они оказываются как бы равными в своих архитектурно-градостроительных правах.
— Скажите, Джеффри, а где же знаменитая Санта-Кроче? Я когда-то что-то читала о ней…