Ковёр

Сергейцев Тимофей

На потолке подслеповатом

На потолке подслеповатомИщи во сне седьмое небо,Пока играем в аты-баты,Пока заботимся о хлебе.Пока насущное бормочет,Неистребимое щебечет.Во флюгеры поднялся кочет.Со службы не вернулся кречет.Эх, родились бы – были б братья.Да не у тех воды спросили.А в детсадах стоят кровати —Рядами, ждут прихода сильных.Бреди к рассвету, полуночник,Сквозь тьму и топкое болото.Пусть бьёт ключом первоисточникИ облезает позолота.Оставь пустое благородство.Оно не лучше самозванства.Медвежество

на воеводствеНе хуже ханжества на ханстве.У колобков учись потерям,У щук – веления искусству.Идёт на куроногах теремИ выражается изустно.И ты за ним. Мол, за дровами.Глядишь, пробьёшься на опушку.Пусть где-то в сумраке, над вами,Стреляет пушка, врёт кукушка.Не избегая сердца чащиК живым добраться много проще.Чем ледовитее, тем чащеСвященные встречаешь рощи.Кого оберегает берегИ как – узнаешь, лишь отчалив.Вот злой чечен и мутный Терек.Преодолеешь их печалью.До дома радости неблизко,Но неба светится полоска,Как поминальная запискаВ лучах сгорающего воска.

Как прежде

Таинственный туман бумажного листаЗмеится в темноте и тает в круге света.В пугающем ничто – не тлен, не пустота —Вопросов произвол и острый шок ответов.Сквозь мутное стекло невыходного дняПрорублено окно в другой конец Вселенной,И за пером бежит, предчувствием маня,Чернильная строка судьбы обыкновенной.Один среди людей, среди миров и звёзд,Не признавая лет, преград и расстояний,Он – ласточкин кузен, случайный певчий дрозд,Колдует в тишине, инь смешивая с яном.Ночная светотень, продлив проёмы штор,Уходит вглубь кулис, очерчивая сцену:Там призраки берут внаём таксомотор,Под жёлтым фонарём втроём сбивая цену.

Рождение

Кого спасать – ребёнка или мать?Господь, спасёшь Рубцова Николая?Усталый доктор сядет на кровать.Да не ложится. И не засыпает.Сгущенье гроз перечеркнёт июньКосым дождём, и в нём не будет снега.Вот так внезапно снова станешь юн,Не ощущая горечи побега.От прядей тонких, слипшихся волосНа жаркий лоб прольётся струйка пота.Но жизнь решит поставленный вопрос,Поскольку в том и есть её работа.А день расправит света полотноНад всей деревней, над рекой и пашней,Чтоб переполнить детское окноИ незаметно сделаться вчерашним.

На южном севере

На южном севере не жарко по утрам.Сквозняк приносит сырость и разлуку,и свежий холод из открытых рам,и тёмную листву, и сон мне в руку.Привычен нам июньский неуют,когда надолго запоздает летои звёзды – умирающий салют, —не могут выбрать правильного цвета.И серый город с медленной рекойпод хмурым небом ёжится в ознобе.А ты, прижавшись к облаку щекой,не думаешь о тёплом гардеробе.

Элегия

Как холодны ноябрьские аллеи…Судьбой отца сквозит стальная даль.Молчи, как прежде, белая лилея.Не расцветай, ван-гоговский миндаль.Беря в расчёт и знаки, и намёки,На перемены ставя невпопад,Добрейший ангел перепутал срокиИ, не посеяв, выкорчевал сад.Когда растает едкий дым сражений,И возвратится невозможный мир,Мой alter ego, добрый друг и гений,Последнее продав, закатит пир.Я брошу в нашу складчину немного.Но всё, что есть. И более того.Веди меня, вечерняя дорога,Осенним полем сердца моего.

Не

совсем по Шекспиру

На высокое небо апреля,На весенний немыслимый деньПроменяйте стремление к целиИ познания бледную тень.Почки липы готовы взорватьсяЮным клейким зелёным листом.Вы бессмертны, когда вам пятнадцать.И неважно, что будет потом.Не прервётся дыханье Джульетты.Не погаснет её поцелуй.Что бы там ни твердили поэты,Смерть влюблённым совсем не к лицу.А когда всё пройдёт и очнётесьВ совершенно иных временах,То споёте, что нету, мол, тёти —И не надо в житейских волнах.

Птицы

Воробей, снегирь, синичка —Что им русская зима?Просто чистая страничка.Просто истина сама.Не прокормишься, покудаНе истопчешь белый снег.А какого ждал ты чуда,Бестолковый человек?Прикупил билеты в лето?Чемоданы? Так лети.Журавлиного советаНе получишь по пути.Жаль. Они-то точно знают —Шутки в сторону и прочь:Непреклонна ось земная,Беспощадны день и ночь.Эмигранты-оккупантыВозвратятся по весне.А тебе служить атлантом,Как преставишься. Во снеПонежнее с нашим небом.Не ворочай. Не тряси.Не глуши нектара с Фебом,Не ругайся на фарси…Это завтра. А сегодняВместе с нами – прыг да скок.Снег растает. ПоловодьеСтрельнет звёздами в висок.

Горшок

Вот обычный горшок.Лишь бы вырос цветок.Да хоть самый простой ноготок.А упиться ершомИ скакать нагишомНе дано мне.И так хорошо.Сунешь палец – земля.Ей цена три рубля.Под ногтями чернее угля.То ли есть в ней зерно,То ли нет – всё равноПоливаешь.Вода не вино.Может, что и взойдёт.Знает всё наперёд,Но не скажет упрямый народ.Чем волшебнее боб,Тем железнее лоб,ГерметичнееЦинковый гроб.То ли ключик в замке,То ли пуля в виске,То ли пепел и соль в кулаке.Покраснеет восток,И пробьёт потолокСамый первыйИ смелый росток.

Обещание

Я приду, как подобает ветру,Свистнув диким посвистом в трубу.Подари мне вязаные гетры,Плед походный, пенковый чубук.Остальное сам возьму по праву,Что ни у кого ещё не брал.Обещай мне нарожать ораву,Чтоб в ней каждый славно поорал.Я стою на пожелтевшем фото —Тот же самый, что и век назад.Под защитой старого киотаЯ не в силах отвести глаза.

Ласточки

Часы секут из времени кубы —Прозрачные отёсанные глыбы.В немом движении внутри застыли рыбыИ гривы лошадей, встающих на дыбы.Часы идут завоевать объём,Они ведут сверкающие граниИ, синеву рубя сухою дланьюНа плиты и кубы, возводят дом.И вширь, и вверх растёт сверкающий чертогРасчётом воплощённого стремленья —Размеренно и неподвижно строг.В нём, как в воде, отражены растенья.Но твой, о небо, не принизишь свод,Как вдох не пресечёшь на половине —В безмерной вышине ты и понынеБезудержно, как ласточек полёт.