Козлы
Шрифт:
Но оказалось, что очередь не живая, а вроде как по записи: барышня в черном выглядывала из-за двери и называла фамилии. И Твердолобого она вызвала уже минут через пять. Никого пропускать вперед он, понятно, не стал.
В комнате, куда мы вошли, ничего колдовского и в помине не было. Обычная подсобка, какие есть в любой конторе. В кинотеатре она, правда, оказалась не совсем такая, как везде. На обшарпанных дощатых полках лежали круглые коробки от фильмов, затянутые паутиной. Одна стена залеплена
Колдун сидел на низкой потертой кушетке, расставив колени, — вышитый подол рубахи провисал между ними наподобие гамака. Из-под подола торчали голые волосатые икры, а на ногах у святого были домашние тапочки, один из которых просил каши. Я всегда сначала смотрю мужикам на ноги, а потом уже на все остальное. Но тут вообще было не на что смотреть. Тощий, мелкий, заросший, и мыться можно бы почаще!..
— С чем пришел, раб Василий? — спросил колдун, сводя на переносице лохматые брови. — Головная болезнь одолела?
Я взглянула на Твердолобого: он пялился на святого с таким восхищением, словно тот без шпаргалки оттарабанил все формулы по прикладной математике. Что правда, то правда: препод у нас явно больной на голову.
— Одолела, Кузьмич, — запричитал он совершенно не своим, тонким голоском. — И мне кажется, это не просто боль. Только что окончилась сессия… Студенты неспособны выучить простейшие вещи, а вместо этого объединяют против преподователя, то есть меня, свои астралы, и… Как ты считаешь, Кузьмич, такое возможно?
— Все возможно под луной, — с готовностью отозвался Кузьмич. — В происках темных сущностей корень болезни твоей.
На твердолобовской физиономии обожание смешалось с детской обидой и неуверенностью.
— Но что мне делать? — робко проговорил он. — Уходить из университета? Их ведь все больше с каждым годом. Плюс контрактники, а они вообще… Я пытаюсь устанавливать духовную защиту, как ты учил, но сил не хватает… так много драгоценной энергии уходит на бессмысленную борьбу… Кузьмич?!!
Я старалась запомнить каждое слово из их базара и заранее представляла себе, как буду пересказывать его в лицах вечером в общаге. «Объединяют астралы… драгоценная энергия»… Супер!
— Не бойся их, — примирительно прогудел колдун. — Что их слабые темные потуги? Просветленный человеческий разум сильнее. Я дам тебе святой оберег, — он совершенно развратно стрельнул сальными глазками в мою сторону. И даже подмигнул.
А я как раз начала задумываться о своей роли в этом балагане. Действительно, чего ради Твердолобому понадобилось меня сюда приводить?
И вдруг почувствовала чьи-то холодные руки на шее — и чуть было не заорала. Но оказалось, это всего лишь барышня в черном —
— Оберег оградит тебя от чужих астралов, увеличит троекратно духовную защиту твою, исцелит болезнь головную… Ежели переутомляться не будешь и вина пить неумеренно, — скороговоркой подстраховался хитрый Кузьмич. Я усмехнулась.
А вообще, не поняла юмора: обращался он к Твердолобому, так какого черта было вешать цацку на меня?
— Не буду, — серьезно пообещал Вась-Ильич. — Я в отпуску с сегодняшнего дня. Завтра еду к матери, в Крым. Там свежий воздух, море, подводная охота, это очень успокаивает… Вот только энергия, накопленная сегодня… как бы она не иссякла за месяц… А, Кузьмич?
— Оберег не даст, — заверил колдун. — Отроковицу, чай, с собой берешь?
Он снова подмигнул — на этот раз точно мне.
— Как зовут тебя, раба?
— Лиза, — не стала скрывать я, хотя насчет «рабы» стоило бы высказаться. Глазки колдуна заблестели сильнее, и я даже пожалела, что не стерла помаду. Назло этому козлу.
— Да, кстати, — заторопился Твердолобый, — мне нужен твой совет, Кузьмич. Я действительно хочу взять с собой эту… Лизу, чтобы она помогала моей матери по хозяйству…
По ухмылке в бороде Кузьмича было видно, что он не верит ни единому слову.
— … но я не уверен, насколько эта девушка подходит… Пожалуйста, посмотри её карму, ауру, астральные тела…
Колдун вздохнул и поднялся со скрипнувшей кушетки. Он глядел прямо мне в глаза, вскинув бороденку. И как именно, спрашивается, он собирается проверять… тела?
Мое единственное тело под колдуновским взглядом начало покрываться пупырышками. Конечно, если этот недомерок вздумает меня щупать, я сумею с ним справиться, заеду как следует в одно место под хламидой… А вдруг черная барышня ему поможет?.. и сам Твердолобый?!.. Все втроем — как-то слишком. К тому же у него есть какая-то гадость вроде драпа… Какого черта я впуталась во все это?!!!
— Карма чистая, — раздался резкий женский голос за спиной, и я вздрогнула, как идиотка. — Аура светлая, средней амплитуды, астральные тела отчетливы, но пассивны. Ваше время подходит к концу, Василий Ильич.
— Да? — Твердолобый, видимо, не доверяя барышне, умоляюще смотрел на Кузьмича. — Можно брать её с собой?
И тут колдун ухмыльнулся как следует, показав почти все свои желтые подпорченные зубы. И плюхнулся, слава богу, назад на кушетку. Перед этим, конечно, нырнул взглядом за мою верхнюю расстегнутую пуговку, — но за такое под хламиду ещё не бьют.