Крах 'дископопа'
Шрифт:
– Да!
– самоуверенно признался он.
– И буду пропагандировать музыку великих корифеев человечества на других планетах!
От высказанной вслух гениальной идеи он просветленно улыбнулся, что очень задело наше авангардное чувство.
– А ты знаешь, что на других планетах совершенно не выносят классических произведений?
– провокационно сказал Попов.
– Этого не может быть!
– фанатично возразил он. Обида за непочтение к классикам вспыхнула в его глазах.
Тут мы буквально навалились на его психику, рассказав с жуткими подробностями, как на одной планете аборигены съели известного скрипача вместе со скрипкой и нотами. Во время рассказа выдуманной истории мы
– До свидания, - жалобно промямлил он, сломленный нами.
– Кипарелли, вернись! Сядь на место!
– резко крикнул ему вслед Попов. (Если бы наш руководитель знал, что его словами говорило само провидение!) - Ты вписан в нашу путевку и полетишь с нами!
Сергей покорно вернулся в кресло, а мы, пожалев его, обещали при удобном случае дать ему возможность проявить себя в нашем концерте.
Увлеченные розыгрышем Кипарелли, мы и не заметили, что время старта истекло, а наш космолет стоит на месте и никуда не летит.
Спохватившись, Попов в нетерпении надавил на кнопку "Вызов" и скомандовал: "Давай старт! Почему стоим?" В динамике раздался вежливый голос робота-диспетчера:
– Уважаемые пассажиры, по какой причине вы изменили время вылета?
Вопрос робота показался нам жутко бестактным, и мы грубо прокричали в ответ:
– Не задавай глупых вопросов! Взлет давай!
Вежливый робот опять:
– Диспетчер очень просит вас...
Но мы прервали его с возмущением:
– Идиот! Нам некогда тебе объяснять! Мы опаздываем!
Робот с настырной вежливостью продолжал:
– Уважаемые пассажиры, очень прошу...
Тут мы, не выдержав, взорвались справедливым гневом:
– Балбес ты!
– Осел электронный!
– Заткнись сейчас же, дурак!
Мы с удовольствием выплеснули в адрес робота и всей его породы целый поток оскорблений. Надо сказать, тогда было в моде грубить обслуживающим роботам, обзывая их тупицами, ослами, дураками и прочими обидными словечками. В том проявлялась месть человеческого инстинкта нашим верным помощникам за то, что электронные создания в миллионы раз быстрее и точнее выполняют человеческие обязанности, да еще и со сверхделикатностью и терпением, независимо от погоды и времени суток, - качествами, которые никак не давались людям за всю историю сервиса.
– Уважаемые пассажиры, робот очень просит вас...
Мы окончательно вышли из себя:
– Тупица запрограммированная, балбес компьютерный, научись сначала работать, как человек! Если еще раз задашь хотя бы один вопрос, мы забьем гвоздь в твою схему!
Аргумент с гвоздем, видимо, дошел до сознания робота, и вопросов больше не последовало. Мы почувствовали, как отрываемся от Земли. К сожалению, только после мы узнали, что "тупицами" и "балбесами" были тогда мы, а не робот, что следовало нам лететь на "Лире", а не на "Флоре" и не в ту сторону, не на ту планету, а может, и вовсе не лететь...
Взлетев, мы постепенно успокоились. Почтительно молчавшим, пока мы спорили с электронным диспетчером, юный Кипарелли вдруг заговорил:
– А вы смелые ребята! Так здорово обругали служащего-робота!
– Гордись, что попал в нашу компанию!
– заявил ему Попов.
– Твою физиономию напечатают в прессе вместе с нашими!
– Лучше не надо, - ответил на это он, чем поразил нас до глубины души.
– Ты не хочешь славы?!!
И тут Сергей откровенно признался, что летит с нами космическим
Пока мы потешались над юным скрипачом, космобус успел проколоть инвитационным импульсом пространство-время от Земли до Флоры. В салоне хрустально звякнул колокольчик и вспыхнуло табло: "Посадка произведена".
Забрав музыкальные инструменты, предвкушая восторженную встречу с поклонниками "Дископопа", мы вышли из космобуса. Но, к великому удивлению, ни толпы наших почитателей, ни представителей местной концертной организации мы не увидели. Кругом царили полнейшее безлюдье и тишина. Нас это очень обескуражило. Но, в любых ситуациях никогда не теряющий духа, наш руководитель Попов сказал:
– Видимо, здесь не принято встречать артистов на космодроме. Публика ждет нас в концертном зале, куда будем добираться своим ходом.
Мы согласились с Вольдемаром и двинулись пешком на поиски сцены.
Погода стояла ясная - полное безветрие. Вокруг пышная, цветущая природа нежилась в тишине и тепле, напоминая породистую сытую кошку, развалившуюся на диване в солнечном зайчике. Мы шли по тропинке через цветущее поле и сбивали огромные, величиной с хороший мужской кулак, одуванчики, срывали красивые, будто выращенные в оранжерее, диковинные цветы. В конце взлетной площадки стоял большой транспарант, на котором в ярко-оранжевой строгости были начертаны правила поведения людей на местной планете. Категорически запрещалось: громко разговаривать, петь, воспроизводить музыку, рвать цветы, мять траву. Ходить можно было только по тропинкам в сопровождении сотрудника научной станции.
Никакого сотрудника возле щита не было. Мы решили слегка поозорничать стали громко лаять, мяукать, топтать траву и цветы прямо под грозным экологическим кодексом. Сергей глядел на это молча, но без одобрения.
Когда порыв озорства прошел, мы в изнеможении повалились возле щита. А кто-то из нас саркастически изрек:
– Эти защитники реликтовых салатов и драных кошек готовы навешать запрещающих табличек и бирок на каждый кустик и каждый хвостик!
Наконец мы выбрались с летного поля и, обнаружив вагончик на гравитационном ходу, с шумом ввалились в него. Среди десятка расположенных на панели кнопок Попов надавил на одну с надписью: "Площадка стратдиносов". Слово "площадка" мы приняли за место для выступлений. Вагончик плавно пропарил над все еще безлюдной для нас поверхностью планеты и мягко опустился на край лужайки, окруженной зарослями. Рядом возвышалась площадка высотой около метра, размером с баскетбольное поле, с вышкой для наблюдений, куда сразу же забрался со своей скрипкой Кипарелли. На площадке рядами стояли топчаны, столы, широкие кресла, весы, различные приборы. Все это скорее напоминало больничное оборудование, чем реквизит сцены.
Здесь тоже царили безлюдье и сонная тишь. Мы расселись по креслам и стали ждать событий. Время тянулось патокой, но около нас никто не появлялся. В душе закипала обида. Вдруг сверху, щекоча слух, полились скрипичные пассажи. Это Кипарелли решил, не теряя времени, позаниматься. Мы рявкнули на него:
– Прекрати сейчас же скрипеть! Действуешь на нервы!
Сергей, с минуту помолчав, стал опять потихоньку пиликать. Мы цыкнули зло на него, и он замолчал.
А время тянулось!.. Мы ждали и злились.